Гривна серебра возникла в XI в. как обобщение определенного количества монет. В ее основе лежал западноевропейский денарий, который выполнял в русской денежной системе того времени роль резаны. Его норма чуть превышала 1 г, и, поскольку в гривне серебра содержалось 200 резан, вес последней должен был немного превышать 200 г. На основании этих наблюдений мы в свое время предположили, что гривна серебра по своей норме равна половине 96-золотникового фунта, дожившего в России вплоть до введения метрической системы мер. Отсюда теоретической нормой гривны серебра был признан вес 204,756 г, а нормой денария-резаны 1,02 г.[537]
В установлении этой теоретической величины имеются кое-какие слабые стороны. Безусловное существование 96-золотникового фунта указанной нормы прослеживается только с конца XV в., когда его половинная часть – скаловая гривенка – использовалась при расчетах монетной стопы Василия III[538]. Между тем Торговая книга конца XVI в. пишет о 96-золотниковом фунте как о явлении новейшем: «Ансырь досюда был Бухарский, весит пол 3 гривенки малых и 8 золотников, а всего в ансыре 128 золотников; а деньгами Московскими весит ансырь 8 рублей; а нынешний ансырь весит фунт в 96 золотников, а деньгами весит 6 рублей»[539]. Обращает на себя внимание уверенность составителя Торговой книги в восточном происхождении 96-золотникового фунта («ансырь»). Эту уверенность нельзя игнорировать.
Что касается гривны серебра, не вызывает сомнений ее не восточное, а западное происхождение[540]. В метрологии средневековой Западной Европы весовые единицы в фунт и марку (полфунта) были широко распространены, причем марки различных городов значительно варьировали, оставаясь близкими 200–210 г. В пунктах, тесно связанных с Русью, известны стокгольмская (208,6 г), скарская (214,7 г) марки. Наиболее важная для нас готландская до сих пор с точностью не определена. В литературе назывались возможные нормы в 204, 208, 210,5, 213,6, 216,4 г. Относительно рижской марки высказывались предположения, что ее нормой был вес около 206,5—207 г. В XVIII в. ее эталон весил 209,4 г[541]. Таким образом, правильнее будет признать, что теоретический вес гривны серебра, который был близок 204 г, с полной точностью нам неизвестен.
Однако стоящая перед нами проблема не сводится к установлению этой теоретической величины гривны серебра. При плавке серебра происходит неизбежный угар некоторого количества металла, поэтому вес готового слитка всегда бывает несколько ниже взятого для его изготовления количества серебра. Если поначалу для литья серебряных слитков употреблялись высокопробные монеты XI – начала XII в. и угар был сравнительно небольшим, то с исчезновением из обихода монет сырье для литья гривен становится весьма пестрым по своему составу и качеству. Как убедительно показала М. П. Сотникова, разгадавшая тайну нарезок на слитках и истолковавшая их как обозначение угара, в XII–XIII вв. для получения слитка заданного веса берется уже не 204–205 г сырья, а от 210 до 250 г в зависимости от качества перерабатываемого металла[542].
Следовательно, ливцы очень хорошо умели рассчитывать соотношение между исходным количеством сырья и нужным им результатом: новгородские гривны отличаются хорошей выверенностью веса. И тем не менее даже после исчезновения из обращения монеты не возникает тенденция к закреплению теоретической нормы слитка в 204 г или близко к этой величине. Мастера стремятся воспроизвести в слитке не указанную норму, а вес, близкий 196–197 г, подмеченный, по всей вероятности, еще в XI в., когда разница между теоретической и практической нормой слитка была сравнительно небольшой, так как сырье, из которого лились слитки, оставалось постоянным и высокопробным.
Если вес в 196–197 г был той нормой, к воспроизведению которой стремились ливцы, следовательно, он приобрел самостоятельный характер и именно с ним следует в первую очередь сопоставлять другие денежные единицы. Между тем и его мы знаем только приблизительно. Думается, что именно сравнение «гривны серебра» с «гривной ногатами» способно дать нужные уточнения.
Это сравнение обнаруживает, что в слитке указанного веса укладывается ровно 15 «гривен из ногат». Умножение величины последней (13,08 г) на 15 дает 196,2 г. Этот вес мы и должны признать законным для слитков XIII в. Можно отметить, что самый факт деления «гривны серебра» на 15 гривен в значительной мере подтверждается существованием местных вариантов такого соотношения. В известной статье «А се бещестие», дополнительной к Русской Правде, зафиксировано хронологически неприуроченное равенство гривны серебра 7,5 гривнам кун: «а за гривну серебра пол осме гривне»[543]. Псковская полтина в 1407 г. равнялась 15 гривнам кун[544].
Равенство гривны серебра 15 «гривнам из ногат»[545] позволяет предпринять расчет количества ногат в гривне серебра. Их в ней оказывается 105. Следовательно, семиричная новгородская система XIII в. может быть представлена так:
гривна серебра = 15 гривнам = 105 ногатам (белам) = 196,1 г
гривна = 7 ногатам (белам) = 13,08 г
ногата (бела) = 1,87 г.
Установление точной величины гривны серебра дает возможность уточнить нормы фракций в параллельно существовавшей пятиричной системе, распространившейся в Низовских землях:
гривна серебра = 10 гривнам =.100 резанам = 200 морткам = 196,2 г
гривна = 10 резанам = 20 морткам = 19,62 г
резана = 2 морткам = 1,96 г
мортка= 0,98 г.
Сущность различия между этими двумя системами заключается в том, что гривна серебра в одном случае была разделена на 100, а в другом – на 105 единиц. Понять, почему это случилось, значит ответить на основной стоящий перед нами вопрос. Нам кажется наиболее логичным предположение о роли в формировании новых структурных соотношений угара, т. е. неизбежных издержек производства, потерь, определяемых самой технологией изготовления слитков. Угар металла при плавке имеет, как правило, двоякий результат. Во-первых, серебро очищается от неценных примесей (медь или свинец), сгорающих более интенсивно, чем само серебро; его качество, следовательно, улучшается. Этот результат особенно нагляден при использовании низкопробного сырья. Во-вторых, при плавке сгорает некоторое количество собственно серебра, следовательно, количество его в готовом слитке оказывается меньшим, нежели в исходном сырье. Этот результат особенно заметен при использовании высокопробного сырья.
На начальном этапе литья слитков в качестве сырья использовались высокопробные денарии, качество которых практически не уступает качеству отлитых из них слитков. Следовательно, в этот период литью слитков сопутствовали неизбежные и хорошо заметные потери серебра. Уменьшение веса денежной единицы практически не компенсировалось улучшением качества металла. Отсюда происходит бросающийся в глаза парадокс: два в действительности неравных между собой количества ценного металла признаются равными 200 монет, которые в совокупности показывают вес около 204–205 г, оказываются одноценными, со слитком весом около 196–197 г, хотя качество металла там и здесь практически одинаково. Отсюда должно возникать стремление, сравнивая вес слитка с исходным теоретическим весом, считать в последнем большее количество единиц, чем в готовом слитке.
В таком случае можно предполагать, что деление гривны серебра в одном случае на 100, а в другом – на 105 единиц отражает эту разницу в подходе к решению встававшей перед метрологической теорией средневековья проблемы угара. По всей вероятности, норма 5 единиц на 100 была первоначальной нормой угара в период использования высокопробных монет в качестве сырья. Если это так, то перед нами открывается возможность уточнить теоретическую величину гривны серебра. Она складывается из признанной нормы слитка в 196,2 г (100 единиц) и угара (5 единиц), который оказывается равным 9,81 г. В результате получаем 206,1 г.
Конечный вывод из изложенных наблюдений можно формулировать следующим образом. Возникшую в XI в. на сырьевой базе денария гривну серебра в 206 г приравнивали в одних случаях (или на одних территориях?) 100 единицам, из которых она собственно и была составлена. В других случаях (или на других территориях?) ее приравнивали 105 единицам, учитывая потери при угаре. Эта разница в подходе сохранилась в безмонетный период, когда равенство 100 или 105 единицам стало прилагаться к слитку в 196,2 г и в конечном счете легло в основу разделения денежной системы на новгородскую и низовскую.
Нам остается высказать некоторые предположения по двум существенным вопросам рассмотренной темы. Первый касается нормы рубля, избранной новгородцами в конце XIII в. Величина 170,1 г, как нам кажется, может быть решительно сближена с нормой шестиугольного слитка южнорусской системы домонгольского времени. Эти слитки составляют половину византийской литры, и, таким образом, их теоретической нормой оказывается вес в 163,7 г. В одну систему со слитками входят сребреники, весящие 3,27 г и соответствующие южнорусской куне, и обрезанные в кружок дирхемы Стародзедзинского клада с нормой 1,64 г, соответствующие южнорусской резане[546].
