Приведенное сопоставление позволяет по-новому решить проблему «пятигривенного серебра», упомянутого в 1468 г. в жалованной грамоте белозерского князя Михаила Андреевича Кириллову монастырю: «Дал есьм им сию грамоту оброчную, что им давати дани в мою казну от сбора до сбора, на год по десяти рублев пятигривенным серебром, а привозят то серебро сами да отдают в мою казну»[558]. И. И. Кауфман, привлекая более поздние документы, происходящие из московского региона, считал, что речь здесь идет о «московских денгах ходячих по пяти гривен за полтину»[559]. Проверим, однако, возможность истолкования «пятигривенного серебра» 60-х годов XV в. как новгородской единицы. Если «пятигривенным серебром» был новгородский рубль, тогда он равен 5 «новым гривнам», т. е.
15 гривен (по 11,34 г) = 5 новым гривнам
(по 34,02 г) = рублю (170,1 г).
Этот расчет создает возможность корректировать величину ногаты, выше выведенной лишь приблизительно. Если «новая гривна» содержит 20 ногат, то величина ногаты оказывается равной 1,7 г, т. е. составляет одну сотую рубля[560].
Таким образом, я не исключаю того, что в эпоху новгородской независимости монетная система Новгорода имела несколько иной вид, нежели представлялось ранее, а именно:
рубль (170,1 г) = 15 гривнам (по 11,34 г) = 100 ногатам (по 1,7 г) =
210 денгам (по 0,81 г).
Откуда же взялась эта величина рубля, если документ 1399 г. фиксирует его равенство 175 г? И когда она возникла? Для ответа на этот вопрос важно, что в 1461 г. еще употреблялся термин «новая гривна», а летописное сообщение 1447 г. говорит о рублях «старых» и «новых»[561]. Не менее существенным представляются показание летописи под тем же 1447 г. о том, что в Новгороде начали новые деньги «ковати в ту же меру на четыре почки таковы же»[562], и установленное М. А. Львовым возвращение к норме денги в 0,81 г около той же даты[563]. Если в 1447 г. восстанавливается эта норма, но принимается счет 210 денег на рубль, значит рубль в 170,1 г к тому времени уже существовал. Поскольку же в предшествующую пору монета чеканилась с пониженным весом – 0,79 г, следовательно, в этом рубле содержалось 216 таких монет. Это обстоятельство, по-видимому, раскрывает механизм злоупотреблений, отвечать за которые довелось Федору Жеребцу[564].
Надо полагать, что чеканка новгородских монет в 1420 г. началась на основе нормы в 0,81 г, но с опорой на рубль весом в 175 г. При этом структурные взаимоотношения должны были выглядеть следующим образом:
рубль (175 г) = 15 гривнам (по 11,34 г) + 6 денег (по 0,81 г) =
216 денгам (по 0,81 г).
В дальнейшем сползание нормы денги до 0,79 г должно было неминуемо повлечь за собой и падение нормы рубля до 170,1 г. Если же такое падение вызвало и тайное литье слитков с содержанием серебра, пониженным до 170,1 г, то обнаружение этого обстоятельства в 1447 г. ставило перед Новгородом несколько проблем, требовавших практического решения. Во-первых, отличить слиток с содержанием серебра 175 г от слитка, содержащего 170,1 г серебра, невозможно; выход из положения здесь один – «охулить» и «старые», и «новые» рубли, что и было сделано. Во-вторых, вряд ли вероятным могло быть возвращение к норме рубля в 175 г, поскольку в обращении находилось какое-то количество слитков с реальным содержанием в них 170,1 г серебра; последняя норма должна была стать узаконенной. В-третьих, восстановление нормы чеканки денег в 0,81 г при сохранении «нового рубля» (в его счетной форме) не могло уже консервировать прежнее структурное соотношение рубля и денги, породив новое: рубль равен 210 денгам.
Впрочем, это соотношение оставалось весьма неустойчивым, так как после 1447 г. норма монетной чеканки снова сползает до 0,79 г, еще раз поднявшись до 0,81 г лишь вскоре после присоединения Новгорода к Москве[565], но на весьма непродолжительный срок, коль скоро писцовые книги 90-х годов XV в. снова констатируют равенство новгородского рубля 216 денгам.
Откуда же возникает само отношение 1: 216? В 1979 г. я высказал предположение, что в его основу легло использование в Новгороде в 1410–1420 гг., накануне начала собственной чеканки, в качестве средства местного денежного обращения прибалтийских монет, засвидетельствованное летописью[566]. Норма ливонских артигов (около 0,79 г чистого серебра) была сопоставлена с нормой новгородского рубля (170,1 г), что продемонстрировало соотношение 216:1[567]. Такого объяснения придерживаюсь я и сейчас, но с некоторыми коррективами. Во-первых, как мы уже видели, в конце XIV и начале XV в. нормой рубля было 175 г. Во-вторых, вряд ли правильным было использование данных о содержании чистого серебра в артиге: ведь все остальные расчеты опираются на серебро 960°. Соответствующий пересчет дает норму артига 0,81 г. Поэтому реконструкцию новгородской денежной системы 1410–1420 гг. нужно представить следующим образом:
рубль = 15 гривнам + 6 артигов = 216 артигам = 648 любекским =
864 литовским = 175 г серебра;
гривна = 14 артигам = 42 любекским = 56 литовским = 11,34 г серебра;
артиг = 3 любекским = 4 литовским = 0,81 г серебра;
любекский = 1,33 литовского = 0,27 г серебра;
литовский = 0,20 г серебра.
Нуждается в корректировке в той же связи и исчисление величины гривны серебра XIII в. В 1970 г. я высказал предположение, что рубль в Новгороде образовался путем уменьшения на 2 гривны кун нормы гривны серебра, делившейся на 15 гривен кун. В основу приведенных расчетов было положено представление о равенстве гривны серебра ее «практической» норме, определенной тогда в 196,2 г серебра[568]. Разница между «теоретическим» (204,756 г) и «практическим» весом слитка вызывается неизбежным угаром («падежом») части серебра при литье слитка из высокопробных монет. Угар, таким образом, определялся в 8,5 г (204,756–196,2), т. е. примерно в 4 %. Между тем обращение к более поздним материалам русского денежного дела показывает, что закономерной нормой «падежа» при таких условиях бывает примерно 1 %[569]. Иными словами, «практической» нормой слитка следовало бы признать вес около 202 г.
Проверим это наблюдение на основании расчета структурных соотношений в новгородской денежной системе. Если, согласно свидетельству 1399 г., новгородский рубль весом 175 г делился на 13 гривен по 13,46 г, то 15 таких гривен составят 201,95 г.
Отсюда можно наметить следующую динамику видоизменений новгородской денежной системы в XIV–XV вв.
XIV в. – 1410 г.
рубль (175 г) = 13 гривнам (по 13,46 г) = 364 кунам (по 0,48 г);
1410–1420 гг.
рубль (175 г) = 15 гривнам (по 11,34 г) + 6 артигов (по 0,81 г) = 216 артигам (по 0,81 г);
1420–1447 гг.
рубль (175 г) = 15 гривнам (по 11,34 г) + 6 денег (по 0,81 г) = 216 денгам (по 0,81 г);
20
21
1447 г. —?
рубль (170,1 г) = 5 новым гривнам (по 34,02 г) = 15 гривнам (по 11,34 г) = 210 денгам (по 0,81 г);
Конец XV – первая треть XVI в.
рубль (170,1 г) = 15 гривнам (по 11,06 г) + 6 денег (по 0,79 г) = 216 денгам (по 0,79 г).
Рассмотрим теперь первую часть «Памяти». В ней фиксируется равенство:
ногата = 1,5 мортки = 3 четверетцам = 15 лбецам = 30 векшам.
Зная из того же источника, что ногата равна 1,701 г серебра, получаем: мортка – 1,134 г; четверетца – 0,567 г; лбец – 0,1134 г; векша – 0,0567 г.
Мы видим, что мортка составляет одну десятую новгородской гривны середины XV в., лбец – одну сотую той же величины, четверетца – одну двадцатую, а векша – одну двухсотую часть гривны. Совокупность этих единиц ориентирована на нормы новгородской монетной системы, в которой денга весила 0,81 г, и представляет собой, в сущности, таблицу коэффициентов для пересчета денежных сумм[570]. Ни одна из этих величин, вопреки мнению И. Э. Клейненберга, не имела в XV в. реального выражения, хотя некоторые из них использовались для исчисления разного рода уставных сумм (например, мортка фигурирует в цитированной выше грамоте 1461 г. о черном боре с Новгорода как плата писцу)[571].
Нуждается в особом рассмотрении в связи с изложенными выше наблюдениями проблема слитка. После открытия М. П. Сотниковой группы двухслойных слитков с пониженным содержанием серебра в нижней отливке этот загадочный способ получил двоякое истолкование. М. П. Сотникова полагает, что мы имеем дело с приемом преднамеренной фальсификации, рассчитанной на то, что она останется незамеченной. Такое толкование понуждает исследовательницу отрицать существование новгородского рубля в 170,1 г или в 175 г и утверждать, что на всем протяжении чеканки эпохи независимости Новгорода рублем там считалась норма в 204–205 г серебра. Вслед за М. А. Львовым М. П. Сотникова принимает тезис о равенстве рубля – гривны серебра (204,756 г) в период новгородской независимости 18 гривнам, т. е. 252 денгам (по 0,81 г)[572].
Не соглашаясь с такой декларацией, совершенно не подкрепленной источниками, я высказал мнение о том, что двухслойное литье является способом выравнивания традиционного веса слитка (около 200 г) и счетного рубля (в соответствии с принятым в настоящей статье коррективом – 175 г)[573]. Иными словами, я считаю, что на рубеже XIII–XIV вв., когда в Новгороде наблюдается стремительная смена денежных терминов, и рубль, однажды появившись, становится единственным обозначением высшей денежной единицы, за этим процессом стоит возникновение и новой реальной единицы – рубля, которая, будучи приравненной к 175 г, потребовала и изменения техники литья: учитывая добавление лигатуры к нижней отливке, я предположил, что слитки двойного литья, сохраняя традиционный вес гривны серебра, содержат не около 200 г, а около 175 г серебра (разумеется, речь идет о серебре 960–980°, а не о химически чистом металле). Дополнительному обоснованию этой точки зрения посвящено настоящее исследование. Сейчас же рассмотрим аргументы М. П. Сотниковой.
