В январе 1935 г. Сквирский беседовал с заместителем и помощником госсекретаря У. Филлипсом и У. Муром. Они интересовались, возможно ли успешное завершение переговоров о долгах. Советник немедля ответил: это всецело зависит от американцев16. У. Мур мало верил в успех переговоров, скептически заметив: "Для урегулирования проблемы долгов потребуется, вероятно, десять лет". Он выразил сожаление, что советское правительство не приняло последнее предложение госдепартамента. Мур имел в виду согласие Вашингтона предоставить кредит Москве в сумме 200 млн долл. на пять лет. Оправдывая и защищая позицию своего правительства, Сквирский сказал, что подобные предложения руководство страны получало и от других государств. Но главное в другом: "Принять американское предложение, значит, расстроить наши отношения с другими странами. А это, конечно, не в наших интересах"17. После таких ответов в госдепартаменте и Белом доме сомневались, что советское правительство согласится принять американские предложения по выплате долгов правительства Керенского. Эта проблема оставалась открытой с октября 1934 г., с момента отъезда полпреда Трояновского в Москву. С 13 октября по 28 ноября 1934 г. А Трояновский находился в Москве. Он информировал правительство о положении в США, настроении в американских правительственных кругах. Встречаясь с членами правительства, он доказывал, что с США как с крупнейшей державой мира необходимо налаживать как политическое, так и торгово-экономическое сотрудничество. Важно урегулировать в этой связи проблему долгов, которая препятствовала развитию нормальных связей с Америкой. Полпред рассказывал об отношении официального Вашингтона к СССР, своем видении перспектив развития советско-американских связей. Эксперты изучили американский меморандум. И до отъезда Трояновского из Москвы в США политбюро 2 ноября 1934 г. вынесло по вопросу о долгах специальное решение, которое оставило мало надежд на принятие советских предложений американской стороной. Для возвращения в США полпред избрал не совсем обычный маршрут: не через Европу и Атлантику, а через Тихий океан. Ему было поручено посетить Японию, встретиться, если возможно, с официальными лицами, чтобы ознакомиться с их взглядами на японо-советские отношения. Поэтому его путь из Москвы пролегал через Токио, Гавайи, Сан-Франциско в Вашингтон. В Токио Трояновского встретили с большим уважением и вниманием. Посол невольно вспомнил, как строилось здание представительства, другие приятные минуты пребывания в этой далекой стране, во время которого он узнал и полюбил трудолюбивый народ Японии и его культуру. Полпред К.К. Юренев рассказал о жизни страны, ее экономическом и политическом положении. У Трояновского состоялись встречи с императором и многими друзьями. Но нужно было отправляться в США, где его ждали с большим нетерпением. Буллит несколько раз звонил в полпредство в Вашингтоне и настойчиво спрашивал: когда же, наконец, приедет Трояновский. Два месяца Трояновский находился в пути — 28 ноября он выехал из Москвы и прибыл в Вашингтон только в январе 1935 г. За это время произошли серьезные события. В СССР 1 декабря был убит СМ. Киров. В стране начались массовые аресты. Буллит получал обширную информацию о репрессиях в Ленинграде. Американская общественность восприняла это настороженно.
У многих ухудшилось отношение к Советскому Союзу. Оно стало особенно неблагоприятным после убийства Кирова. В декабре по возвращении из отпуска в Вашингтон политический советник Б.Е. Сквирский организовал большой прием, на котором присутствовало около 500 человек. Ему казалось, что он прошел в более или менее дружественной атмосфере. В этой связи в его дневнике 11 января появилась запись: "Кампания против нас не пошла очень глубоко"18. Как показали последующие события, это было не совсем так. Госдепартамент наблюдал за деятельностью советской дипломатии. Ее усилия были направлены на создание общеевропейской безопасности, прежде всего на заключение Восточного пакта как прочной основы для объединения сил миролюбивых государств против возможной агрессии. Литвинов встречался со многими политиками и дипломатами европейских стран, стремясь добиться от них одобрения этой идеи. Однако предложения советской дипломатии не встречали поддержки. Более того, некоторые государства оказывали противодействие. Германия открыто неприязненно относилась к этой идее. Польша меневрировала, оглядываясь на Германию. Англия проводила политику затяжек, выжидания и скрытого противодействия. Сложившаяся ситуация побудила Литвинова выдвинуть другое предложение — создать Постоянную конференцию мира при поддержке и участии США. Но и здесь его постигла неудача. В этом он убедился, как отмечалось выше, при дипломатическом зондаже в Берне во время беседы с Хью Вильсоном1 9 и окончательно — по получению телеграммы из Вашингтона от Сквирского. Поверенный в делах СССР в США Б.Е. Сквирский в телеграмме от 31 декабря 1934 г. сообщил Литвинову о беседе с госсекретарем Хэллом. На вопрос об отношении его и Рузвельта к проекту Постоянной конференции мира госсекретарь заявил, что он, одобряя усилия Литвинова в деле сохранения мира, воздерживается от вовлечения США в международную политическую организацию, Америка "не может связывать себя определенной позицией за или против проекта Литвинова"20. Причина тому — настроение народа. Прочитав депешу, нарком был очень огорчен, вспомнив, как президент Рузвельт обещал ему в ноябре 1933 г. широко поддерживать сотрудничество с СССР и другими странами в деле обеспечения всеобщего мира. 5 декабря 1934 г. М. Литвинов и министр иностранных дел Франции Пьер Лаваль подписали протокол по вопросам, касавшимся переговоров 0 заключении Восточного пакта. Это свидетельствовало о взаимном сближении двух правительств в интересах мира, их решимости в реализации идеи пакта, призванного стать фактором стабилизации мира в Европе, закрепляло сотрудничество Франции и Советского Союза в деле укрепления безопасности в Европе. Стороны обязывались принимать совместные усилия для заключения этого регионального пакта. К нему присоединилась Чехословакия. Английское правительство пыталось похоронить идею Восточного пакта. Во время пребывания главы французского правительства Фландена и министра иностранных дел П. Лаваля в Лондоне 1 — 3 февраля 1935 г. вопрос о пакте по существу не обсуждался. Английский премьер Р. Макдональд усердно доказывал, что такой пакт не нужен, его Германия не желает, следует думать о примирении и сближении с ней. 13 февраля полпред в Лондоне И.М. Майский прямо и открыто заявил британскому правительству о том, что оно обеспокоено "лишь безопасностью на Западе и не интересуется Востоком и Юго-Востоком", где оно готово "предоставить Гитлеру свободу действий"21. Отказ Германии и Польши от участия в Восточном пакте помешал осуществить эту идею. С 4 по 9 декабря 1934 г. между наркомом внешней торговли СССР А.П. Розенгольцем и министром торговли и промышленности Франции Полем Маршандо происходили переговоры по вопросу торговли. Были рассмотрены возможности* открытия Советскому Союзу на французском рынке кредита, его размеры, срок и определение ежегодного процента. Кредит предназначался для уплаты по заказам, оформление которых произведено в течение года. Французским экспортерам предоставлялись гарантии кредитов. Был подписан протокол о торговых отношениях между СССР и Францией22. 27 ноября 1934 г. между правительствами СССР и Монгольской Народной Республики было заключено джентльменское устное соглашение, а затем подписан протокол, предусматривавший взаимную поддержку в деле предотвращения и предупреждения угрозы военного нападения и оказания друг другу помощи в случае нападения какой-нибудь третьей стороны23. Это имело большое значение. В Вашингтоне не могли не считаться с этим. Довольно симптоматичным было и другое, не совсем благоприятное для госдепартамента известие. В день отъезда Трояновского из Москвы в советских газетах было опубликовано сообщение ТАСС по поводу появления в иностранной прессе сведений о возможности англо-советского кредитного соглашения, предусматривавшего частичное возмещение английским держателям русских дореволюционных займов. ТАСС опровергло подобную информацию, отмечая, что никакие переговоры не велись и не могли вестись, так как вопрос о кредитах не связан с вопросом о долгах24. 6 декабря 1934 г. американский дипломат Норман Дэвис во время беседы с полпредом И.М. Майским выразил сожаление о том, что между СССР и США все еще нет никакого соглашения по экономическим и финансовым вопросам, и это негативно сказывается на отношениях между двумя странами. Он просил "как-нибудь уладить это дело поскорее". "Дело не за нами", — ответил Майский и согласился с тем, что "США должны изменить свою позицию в вопросе о долгах и кредитах"25. Через две недели, 21 декабря, Дэвис вновь встретился с Майским. Разговор шел о неспокойном положении на Дальнем Востоке, об агрессивности Японии. В этой ситуации многое зависит от советско-американских отношений. "Надо ликвидировать в срочном порядке все финансовые и экономические споры, ибо тесное сотрудничество США с СССР крайне необходимо для урегулирования больших политических проблем"26. По приезде в Америку Дэвис собирался говорить на эту тему со своим правительством и президентом.
