— Они никуда не делись, — сказала она. И так оно и оказалось.
Это было так волнующе странно для обоих — что теперь Виллем взял инициативу на себя. Жуглет испытывала непривычное чувство облегчения, позволив себе запретную роскошь стать объектом действия, а не действующей силой. Она помогала ему, но лишь пассивно, поднимая то руку, то ногу, когда он торопливо, не слишком умело освобождал ее от одежды. В остальном же в буквальном смысле отдала себя в его руки.
Наконец он полностью раздел ее, уложил на коврик и провел руками по груди, пытаясь захватить пальцами оба соска.
— Это твое тело, — бормотал он, обхватив рукой одну маленькую грудь. — Это… — вторая рука скользнула к бедру, — и это… — первая рука, повторяя изящный изгиб грудной клетки, двинулась к талии, — было здесь все время…
— У нас нет на это времени, — прошептала Жуглет. Вскинув руки, она расстегнула золотую застежку его туники. — Иди ко мне.
Он залился краской.
— Я стесняюсь раздеваться перед тобой.
Она засмеялась.
— Но я уже видела тебя обнаженным.
— Знаю. Это глупо.
— Я закрою глаза.
Так она и сделала. Он поцеловал ее веки.
— Нет, я и так справлюсь.
— Тогда и я тоже.
Она снова открыла глаза.
Ссутулившись под низким потолком, он быстро разделся, опустился на колени и перекинул ногу через Жуглет.
Разглядев выражение его лица, она мягко прикоснулась к его обнаженной груди.
— Да, Виллем. — Это был ответ на его невысказанный вопрос. — Я делала это чаще, чем ты, и со многими. Но поверь, ты самый желанный из всех, кто когда-либо оказывался там, где ты сейчас.
Виллем поцеловал ее в лоб и бережно опустился на нее всей своей немалой тяжестью. Прямо перед глазами у него находилось так хорошо знакомое, бесстрастное лицо Жуглета, в то время как тело ощущало изгибы теплого тела неизвестной женщины. Она раздвинула ноги, и он вошел в нее, почувствовал, как в ответ она крепко обхватила его руками и ногами, увидел, что лицо под ним утратило свою безмятежность, услышал ее вскрики, и все это в полном соответствии с его движениями… Да, он овладел ею, этой женщиной, которая одновременно была его лучшим другом.
Все так запуталось. Ничего более захватывающего он никогда не испытывал.
Глава 11
РИТОРИКА
Искусство красноречия
15 июля
Маркус добрался до замка Орикур в Бургундии поздним утром. Он даже не мог точно сказать, сколько дней отняла у него дорога. Через незнакомые перевалы Вогез его провели воспоминания, инстинкт и прекрасное чувство направления. После дождя, сквозь который он недавно скакал, воздух был свеж и чист, а вот к самому Маркусу это ни в малой степени не относилось.
Он уже бывал здесь с официальным визитом; на внешних воротах его сразу же узнали. Все понимали, почему он приехал, и даже мальчики привратника старались не встречаться с ним взглядом. Это означало, что письмо доставлено адресату и топор уже упал.
Что происходило дальше, сознание Маркуса почти не зафиксировало. Он находился во внешнем дворе, где отчетливо ощущался запах домашнего скота, странно успокаивающий после долгих дней и ночей, наполненных незнакомыми ароматами болот и гор. Потом он очутился возле конюшен, задыхаясь даже сильнее, чем его конь, белесый от покрывавшей его пены и готовый вот-вот пасть. Конюшенный мальчик быстро подскочил к нему. К тому времени, когда Маркус спешился, у прохода во внутренний двор под аркой каменных ворот появилась дородная жена Альфонса, графиня Моника Бургундская. Даже в том истерзанном состоянии, в котором он находился, Маркус отметил и высоко оценил благородство этой женщины: зная, что ей предстоит с ним объясняться, она вышла к нему одна, без сопровождения вассалов.
Спешившись, он едва не упал — раненая нога, все еще онемевшая, не слушалась его. «Эта дурацкая рана». Не сгибая ногу, словно какой-нибудь старик с артритом, Маркус сделал три шага, после чего тело отказало ему. Он рухнул на песок и как бы издалека услышал свой собственный стон боли.
Последнее, что он увидел, была большая, вытянутая морда охотничьей собаки; ее влажный нос озабоченно обнюхивал его волосы. Кто-то мелодичным голосом отозвал собаку. Потом над ним склонилось женское лицо, но тогда он уже находился в доме. На холодном полу, около теплого камина. На затхлом тростнике. Его меч исчез. Маркус попытался понять, где он находится и почему это лицо кажется таким знакомым. Ах да, Моника… член семьи, в доме которой он вырос. Он питает к ней теплые чувства. Почему она здесь?
Позади женщины, на побеленной стене, в свете, падающем сквозь маленькое, затянутое пергаментом оконце, он увидел флаг: две пересекающиеся красные полосы на золотом фоне. Откуда он знает его?
Бургундский герб.
О господи!
— Твой меч у привратника, — успокаивающим тоном сказала Моника. — Его вернут тебе, когда будешь уезжать.
Он сел, опираясь для равновесия на отставленные назад руки. Чтобы дать ему место, Моника отступила на несколько шагов от огня и жестом приказала псу сделать то же самое.
— Госпожа, я приехал, чтобы увидеться с вашей дочерью, — произнес сенешаль насколько мог вежливо и официально, страшно жалея, что его одежда и лицо в грязи, а волосы сбились в колтун.
Она покачала головой.
— Ты не можешь встретиться с ней, Маркус. Она диктует письмо, которое необходимо как можно скорее доставить в Кенигсбург.
Он заставил себя встать на колени, прополз несколько шагов по тростнику и распростерся у ног графини, прильнув к ее кожаным туфлям без каблуков. Собака негромко заворчала и придвинулась ближе.
— Пожалуйста, Моника, ради бога, позвольте мне увидеться с ней.
— Ты тут целый спектакль устроил, Маркус, — ответила она. — Никогда не думала, что ты можешь так себя вести. Тем более со мной.
Он перекатился на спину и замер, с жалким видом глядя на низкий сводчатый потолок.
— Пожалуйста, позвольте мне увидеться с ней. В вашем присутствии. Не в ее комнате, этого я не прошу. Пусть придет сюда.
— Моя дочь не в том настроении, чтобы с кем-то встречаться.
Он издал короткий, горький смешок до смерти измученного человека.
— Со мной она захочет увидеться.
— Маркус, я знаю, вы питаете искреннюю привязанность друг к другу — я в полной мере поняла это, увидев ее реакцию на письмо отца, — но от этого свидания вам станет только больнее.
— Граф объяснил, почему так поступил? Назвал ее предполагаемого нового мужа? — спросил Маркус.
И понял, каков ответ, по тому, как Моника опустила взгляд и постаралась придать лицу бесстрастное выражение.
