Альфонс же, граф Бургундский, по контрасту с кардиналом, своим закадычным другом и племянником, вел себя все более льстиво и заискивающе. Этот высокий пузатый человек проявлял особенное внимание каждый раз, когда Конрад с Жуглет заводили разговор о прекрасной Линор и предполагаемой свадьбе. Император — больше из уважения к Виллему, чем из стремления продемонстрировать, каким хорошим мужем он будет, — разыгрывал из себя жениха, горящего желанием порадовать невесту всеми доступными ему способами. С этой целью он расспрашивал Жуглета и Виллема о вкусах Линор: какую еду она больше всего любит, какого рода ткани, какую музыку («Вроде той, что я исполняю», — самодовольно заявила Жуглет), как предпочитает развлекаться и вообще проводить время. Поднявшись на холм, знаменитый своими хитрыми воздушными потоками, они смотрели, как высоко над головами сокол Конрада погнался за маленькой самкой канюка. Это зрелище навело Виллема на мысль рассказать о том, как прекрасно его сестра отражает метафорически схожие атаки самых разных вельмож и рыцарей.
Короткокрылый сокол Виллема — последний из множества подарков Конрада — поймал фазана, самую крупную добычу дня. Жуглет тут же сочинила балладу на старый танцевальный мотив, в которой мужество и отвага Виллема объяснялись тем, что он выкачивает силу из яростных когтей своей охотничьей птицы. Этим вечером во время ужина Конрад объявил Виллема героем охоты и предложил ему в дар что угодно в замке, что пожелает его сердце, за исключением королевской короны и королевской фаворитки.
Виллем, сидя рядом с его величеством — теперь это уже вошло в обычай, — сделал вид, что обдумывает его предложение.
— Наверно… — заговорил он наконец, обсасывая куриную ножку. — Наверно, я предпочел бы дар, которым, в свою очередь, смогу поделиться с другими.
— Благородный порыв, — сказал Конрад. — Ничего другого я от тебя и не ожидал.
— Благодарю вас, сир. Легче всего одарить музыкой тех, кто живет вместе со мной в гостинице, чтобы они смогли потанцевать.
Конрад испытующе вгляделся в его лицо. Павел в предвкушении переводил взгляд с одного на другого, и Конрад в конце концов заставил себя улыбнуться.
— Ладно. Ценный дар, но ты его заслужил. — Он посмотрел в дальний конец зала. — Жуглет, ты слышал? После ужина весь вечер будешь развлекать постояльцев в гостинице, где остановился Виллем.
На мгновение губы кардинала тронула угрожающая улыбка, и Виллем испугался, не совершил ли он промах. Жуглет состроила гримасу.
— Подушки в оконной нише вашего величества куда мягче пола в гостинице. Тем не менее ваша воля для меня закон.
Заметив, что Павел отвернулся, она сердито посмотрела на Виллема, не зная, то ли восхищаться, то ли огорчаться тем, что он оказался таким способным учеником.
Линор с матерью отпустили всех слуг-мужчин, поэтому ничто не мешало им и служанкам громкими криками выражать свою радость.
Николас, очаровательный в своей безупречной ливрее и горностаевой шапке, этим утром доставил запечатанное золотой печатью послание. Он был в восторге оттого, что ему выпала такая честь. Мария поначалу не хотела, чтобы Линор в отсутствие брата принимала даже его, поскольку мужчины, приставленные охранять дом, отправились в деревню играть с капелланом в шахматы — ну, по крайней мере, так они говорили. Однако после того как до сведения Николаса было доведено, что в семье такие вещи не приняты, Линор, в скромной зеленой тунике, спустилась в зал и в присутствии матери и домашних слуг-мужчин сдержанно поприветствовала посланца императора, приняв из его рук письмо.
— Не возражаете, если я перескажу вам его содержание? — спросил Николас, изо всех сил пытаясь скрыть свое нетерпение.
Пять дней он предвкушал этот момент, подернутый в его сознании романтическим флером, момент, о котором менестрели будут слагать баллады. Он не мог дождаться возвращения домой, чтобы описать все Жуглету.
— Надеюсь, это новости о победах брата на турнире, — с улыбкой ответила Линор. — Судя по выражению вашего лица, я права. Можно мне сохранить печать? Из первой я сделала брошь для себя, а из этой закажу такую же для матери. А в обмен я подарю вам прекрасную булавку с жемчугом.
Сияя, она начала отрывать печать. Вежливым жестом он вскинул руку.
— Я отбыл, когда турнир был еще в разгаре, но ваш брат уже побеждал…
— Я так и знала! — Она в восторге сжала в пальцах свиток. — Мама, ты слышишь? Здесь изложены детали?
— В послании речь идет не об этом, — сказал Николас. Мария вышла из кухни, в дверях которой стояла до сих пор. Ей приятны были новости о сыне, но, как всякая любящая мать, имеющая выдающихся детей, она не слишком удивилась, услышав их.
— В нем император обращается к вам напрямую.
— Ко мне? — изумилась Линор, покраснела и прикусила губу, словно оробевшее дитя. — Чего император хочет от меня?
Николас ослепительно улыбнулся.
— Он просит вашей руки, если вы согласны.
Линор широко распахнула глаза, а потом — к ужасу своей матери — разразилась истерическим смехом.
— Бог ты мой! — воскликнула она. — Не верю! — Потом взяла себя в руки и прошептала: — Вы смеетесь надо мной, сударь.
— Нет-нет, клянусь! Правда, есть одно препятствие.
— Какое? — спросила Мария.
Николас вежливо поклонился, не подавая вида, как его удивил тот факт, что Мария заговорила: до сих пор он считал ее немой.
— Выбор его величества должна одобрить Ассамблея, которая открывается первого августа. Там он представит молодую даму как свою невесту. Если большинство аристократов сочтут этот брак приличествующим положению его величества — а он убежден, что так и будет, — он отправит вам формальное предложение, и на всем пути это будет сопровождаться официальными объявлениями и торжествами. Однако прежде император, конечно, хочет заручиться вашим согласием. Одобрение вашего брата уже получено.
Линор застыла в полном ошеломлении. Мария прочистила горло и спросила:
— Что помешает знатным баронам одобрить мою дочь? Разве есть сомнения в ее пригодности для императорской постели?
— Мама!
Линор тяжело задышала, но потом успокоилась и сказала, обращаясь к Николасу:
— Меня могут отвергнуть, потому что мы бедны.
Николас кивнул.
— Да. Но его величество считает, что сможет решить эту проблему. Ваш брат произвел при дворе огромное впечатление. Еще до его появления…
— Это снова Жуглет постарался, — с довольным видом пробормотала Линор.
— Да, но теперь ваш брат своими делами подтвердил, что его слава оправданна. Почти безземельная девушка-сирота никогда не получила бы одобрение Ассамблеи. Другое дело — сестра Виллема из Доля. Аристократы сделают это хотя бы ради того, чтобы формально закрепить близость вашего брата к императору.
