Нокс принимал участие в рейде в средней школе командир взвода с тремя нашивками. Он затащил шестнадцатилетнюю девочку, руководителя восстания, на колокольню школы, там трижды ее изнасиловал и сбросил вниз.
Нокс получил в Партии звание лейтенанта и собрал доказательства ревизионизма Хэйла, после чего последнего сместили с должности командира взвода. Нокс же выступил с речью на разоблачительном собрании.
Он возглавил штурмовой отряд Западного сектора.
Ему приходилось носить защитный костюм, бегать в клубах газа, без меры пользоваться распылителем. Он испытывал радость от методичного прочесывания сектора за сектором, улицы за улицей, дома за домом, комнаты за комнатой, уничтожая все, что движется, стонет, просит о пощаде или просто шевелится. Вскоре ему присвоили капитанское звание.
Свободное время Нокс проводил во взводной канцелярии, где непрерывно шли допросы недовольных.
Он начал коллекционировать пальцы. Они сохраняли вид значительно дольше, чем уши или члены.
Три года Нокс строил свою карьеру, но времени он не замечал — так быстро оно летело.
Чарли Нокс. Это. Человек, который.
Получил подготовку.
— Только не меня, Чарли… пожалуйста, Чарли, что ты делаешь, это же я!
— Не пяться.
В спальне. Она схватила розового осленка с помпончиком на ноге. Он шел за ней. С ножом. Она замахнулась на него домашней тапочкой.
— Это ошибка, Чарли!
— Ошибок не бывает.
— Там в списке стояло не мое имя, дорогой, умоляю тебя!
— Они никогда не ошибаются.
Тапочкой не защитишься.
— Чарли, это не я, я люблю тебя, родной…
Он. Останавливается.
Он. Видит. Краем глаза. Движение.
— Это не я, Чарли!
Он сломлен.
Люди в черном. Они здесь.
Они всегда были здесь. Только раньше он их не замечал.
Они стоят и смотрят, как он загоняет свою жену ножом в угол.
— О мой Бог, Бренда, ты их видишь?
— Чарли, умоляю!
— Все в порядке. Я ничего тебе не сделаю. Ты видишь их?
— Кого, Чарли?
Они молчат. Нокс смотрит на них открыто, не скрываясь. Он понимает, что они часто, очень часто наблюдали за ним. На рейдах, на фабрике, в мебельном магазине, как он забивал гвозди, на колокольне, как он продвигался в Партии. Они всегда были рядом.
— Я начинаю припоминать… многое становится ясным…
— Чарли, о чем ты говоришь, не бей меня, Чарли!
— Бренда, послушай, вон там, они стоят вон там, неужели ты их не видишь?
— Я ничего не вижу. С тобой все в порядке, Чарли? Тебе надо прилечь. Слышишь, Чарли? Дети придут только через пару часов.
— Я не знаю, откуда они явились, возможно, из другого мира, это неважно. Они нас тренируют, чтобы мы работали на них, делая то, что им нужно. Но мы оказались слишком мягкими. Они вынуждены доделывать работу за нас.
Она опустила тапочку. Он забормотал. Что-то невнятное. Люди в черном стояли и смотрели на него, лица их были печальны, словно они так долго мастерили что-то сложное, запутанное и замысловатое, а теперь оно вдруг сломалось. Судя по лицам, ремонтировать они не собирались.
— Они дают нам работу на конвейере, слова, задания и здоровье Президента. Когда они явились? Сколько прошло времени? Что они хотят от…
Он остановился.
От него.
Он понял.
Чарли Нокс — это. Человек, который.
Был человеком.
Получил подготовку.
Чтобы отправиться туда, где без их подготовки он бы не выжил.
Чарли Нокс — это человек, который понял, чем он был.
И чем он стал.
Чем ему придется стать.
— О Боже…
Боль. И безмолвие.
Нокс посмотрел на жену — такие глаза были у золотой охотничьей в ее последние минуты.
— Я не стану этого делать.
— Не станешь делать что, Чарли? Умоляю тебя, Чарли, говори нормально. Приляг.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, клянусь Богом, это так.
Он перехватил нож двумя руками и глубоко вонзил его себе в живот.
Для Нокса свет на крыльце погас.
Она сидит на кровати и не может отвести глаз от памяти о человеке, с которым прожила девять лет. Память остается, тело на полу смутно знакомо, но в целом это чужой человек.
Наконец она поднимается и начинает протирать пыль. Она наводит порядок тщательно, механически, не обращая внимания на смутные черные тени, мелькающие на периферии зрения. Она думает, что это пыль. И протирает. Тщательно. Механически.
Бренда Нокс. Это. Женщина, которая.
На этой планете нужно бояться только человека.
Доктор Д’Арк-Ангел ставит диагноз
Сказать про нее «красивая» было бы просто несправедливо. Она была в миллионы раз прекраснее общепринятого представления о красоте. Изысканная… может быть — беспредельно. Она сидела за своим столом, а Ром боялся только одного — что она встанет; он совсем не был уверен, что сможет вынести это великолепное зрелище: ее всю, целиком, потрясающую, царственную… Ему еще ни разу в жизни не доводилось видеть столь совершенной, захватывающей дух красоты. Наверное, в каком-нибудь музее она смотрелась бы просто исключительно.
— Вы ведете себя неприлично, мистер Ром, — сказала она. Мягко. Немножко насмешливо.
Он почувствовал, как запылали щеки. Молодой человек, лет примерно тридцати, стройный, с ловкими, уверенными движениями… Он никогда не смущался в присутствии женщин; как правило, происходило как раз наоборот.
— О, простите, доктор, я обдумывал ваши слова. Значит, это возможно?
— Конечно. Естественно, вам придется заплатить достаточно высокую цену.
— Естественно, — проговорил Ром.
У него возникло легкое предчувствие опасности: договоры, подписанные кровью, потеря бессмертной души, менее красочные неприятности. Он ходил в темных очках, такие обычно носят летчики, а стриг его парикмахер итальянец. Костюм был явно куплен в одном из дорогих магазинов.
— Вопрос заключается в том, насколько высокой будет ваша цена.
— Десять процентов от того, что вы получите.
— Я не имею ни малейшего представления, чему это может равняться.
— Платежи могут быть отложены. Нет никакой срочности. Мои пациенты обычно испытывают ко мне непередаваемую благодарность. Мне еще ни разу не пришлось подавать в суд за неоплаченные счета.
— Пациенты? Вы и раньше применяли ваш метод?
— Да, время от времени. Когда возникают, ну, скажем, экстраординарные обстоятельства. Надеюсь, вы понимаете, что наш договор должен оставаться строго конфиденциальным?
Ром немного подумал над ее словами. Слово «строго» так же точно не подходило к данной ситуации, как и слово «красивая». Он обратился к доктору ДАркАнгел от отчаяния. До него доходили разные слухи… Кое-кто из его знакомых занимался всякими колдовскими штучками — несерьезная, конечно, компания, но иногда он находил их забавными. Однажды вечером, во время мероприятия, которое они называли «шабаш» и которое скорее напоминало вечеринку для перезрелых холостяков, заговорили о ней. Какие-то неясные намеки, странные и пугающие; но если все, что говорили о докторе Д'Арк-Ангел, правда, возможно, она поможет ему справиться с кошмарным наваждением, преследующим его день и ночь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
