мигом разнесут, что я позировала голой.
Чем дальше, тем страшнее и страшнее…
Но сидеть и горевать было не лучшим решением.
- Пойду к Стелле, - я погладила отчима по плечу в знак поддержки, и ушла в спальную комнату.
Сестру уже уложили в постель, мама подоткнула одеяло, как в детстве, заботливо поцеловала в лоб и отправилась к себе – принять успокоительных капель и вздремнуть, если удастся.
- Такие потрясения в моём возрасте… - причитала она. – Сти, ну как же так с Харальдом? Рокси, а что касается графа… это, вообще, не высказать словами…
- Что касается графа? – спросила Стелла, когда мама ушла, а Мэри-Анн побежала за кипятком для грелки.
- Не бери в голову, - отмахнулась я. – Сейчас это так неважно. Лучше скажи, куда и зачем ты сбежала? Я чуть с ума не сошла, когда обнаружила подушки в твоей постели!
- Просто захотелось прогуляться в одиночестве, - равнодушно ответила она, глядя в потолок. – Не хотелось никого видеть и ни с кем говорить, ты уж извини.
Ну вот. А я напридумывала себе всяких ужасов. Я помолчала и добавила:
- Поверить не могу, что господин Эверетт умер. Какой удар для его семьи.
- Пожалуйста, не напоминай, - взмолилась сестра. – Это так ужасно…
Ей тоже дали успокоительных капель, и я сидела рядом, держа за руку, пока Стелла не уснула.
Потом я пересела к столу и написала записку графу Бранчефорте:
«Дорогой Гилберт! Мы получили печальные новости о господине Эверетте. Огромная утрата для всех нас. Но, может быть, вы найдёте время заглянуть к нам? Я забыла, что не преподнесла вам помолвочного подарка. Буду рада видеть вас в любое время. Ваша любящая Роксана».
Перечитав письмо, я кивнула. Да, именно так. Граф прекрасно поймёт, что речь идёт не о любовных подарках, а о деле Эверетта. Ну а если письмо попадёт в чужие руки, то никто ни о чём не догадается. Подумаешь – письмо влюблённой невесты.
Мэри-Анн исполнила роль посланника любви и отнесла письмо в дом графа. Я прождала до вечера, но Бранчефорте не пришёл и не написал ответ. После ужина я забеспокоилась, когда стемнело – начала злиться.
Стелла крепко спала, и я занавесила лампу, чтобы не мешал свет, а сама устроилась за столом, глядя на чистый лист белой бумаги.
За окном было черно, как осенью. Накрапывал дождь, и я слышала, как он стучал по карнизу – то убыстряясь, то затихая.
Что-то господин Ронбери растратил своё красноречие.
Так легко было описывать других, но совсем другое дело, когда главные события Солимара коснулись непосредственно тебя. Я глубоко задумалась, и подскочила, как ужаленная, когда кто-то тихонько постучал в окно снаружи.
Моё воображение тут же нарисовало с десяток вариантов – стучит Эмиль Бэдфорд, который сбежал из-под стражи, явился призрак Эверетта, объявился какой-то другой поклонник, такой же сумасшедший и опасный…
Сначала я видела только руку, лежавшую ладонью на стекле, но потом человек шагнул к окну вплотную, и я разглядела лицо графа Бранчефорте под капюшоном дождевого плаща.
Приложив палец к губам, я взглянула на сестру, которая спала, свернувшись клубочком, а потом открыла окно.
- Вы с ума сошли?! Испугали меня до полусмерти, – возмутилась я шёпотом, когда граф откинул капюшон и стёр ладонью со лба дождевые капли.
- Простите, - сказал граф без малейшего раскаяния. – Но я поздно получил ваше письмо, поэтому стучать с парадного посчитал уже неприличным.
- А стучать в окно девушке ночью – это прилично, - произнесла я с укоризной.
- Нам можно, - не смутился он. – Мы – жених и невеста. И я желаю получить свой помолвочный подарок. Надеюсь, это будет поцелуй?
- До поцелуев вы ещё не доросли, - ответила я и переставила лампу, чтобы граф не увидел, как вспыхнули мои щёки.
- Ладно, - без особого удовольствия согласился он, - пойдёт и ваш локон с цветком незабудки. Слушайте, Роксана, почему бы вам не пригласить меня в гости? Тут дождь, знаете ли…
- Вы не сахарная голова, не растаете, - отрезала я. – Во-первых, говорите потише. Моя сестра чувствует себя неважно. А во-вторых, скажите, что произошло с Эвереттом. Стелла видела, как его тело выносили из мастерской, и сказала, что его убили… Руки были в крови…
- Рад, что с вашей сестрой ничего не случилось, - Бранчефорте положил руку на подоконник, и теперь его пальцы находились всего в паре дюймов от моей руки. – Но выводы она сделала не совсем верные. Кровь была от разбитого носа. Я немного перестарался, когда защищал вас. Хватило бы и затрещины, но тут у любого бы отказала выдержка…
- Оставьте разговоры о своих подвигах, - перебила я его. – Ближе к теме!
- Если ближе, - граф поманил меня и сам придвинулся, и понизил голос: - если ближе, то Эверетт умер от апоплексического удара. Быстрая, почти мгновенная смерть. Он был один, поэтому спасти его не удалось.
- У него всегда было красное лицо, - вспомнила я. – Это признак полнокровия… Как жаль… Но хорошо, что это не убийство.
- Хм… - произнёс граф, и я мгновенно насторожилась.
- Что значит это хмыканье? – спросила я с подозрением.
- Вообще-то, да – Эверетт умер от давления крови, - произнёс граф. – Но это именно убийство. Хладнокровное убийство посредством колдовства. И вот что интересно, Роксана… В мастерской был букет чёрных роз. Совсем как в случаях смерти ваших женихов.
- Тише! – я прижала палец к губам и оглянулась на спящую сестру. – Отойдите от окна, я сейчас выберусь к вам.
Он тут же послушно отступил, а я успела подумать, что разбивать клумбу под этим окном – это было преступлением перед цветами. Да и трудов садовника жалко.
Обувшись и накинув плащ, я взяла письма, которые отыскал отчим, и осторожно полезла в окно, и тут же оказалась в объятиях графа, который подхватил меня на руки.
- Вижу, тут у вас уже знакомая дорожка, - заметил он, унося меня подальше, в кусты сирени.
- У мистера Ронбери всегда были пути к отступлению, - сказала я. – Вы можете отпустить меня. Я вполне способна передвигаться самостоятельно.
- Трава сырая, я хотел позаботиться о своей невесте, - сказал граф, но уже поставил меня на ноги.
- Да, о невестах принято заботиться, - согласилась я, слегка занервничав.
Потому
