на моей первой помолвке.
- Ему даже семнадцати не было? – очень нехорошо усмехнулся граф. – Какой интересный мальчик. Значит, он захотел вас, не получил, потом начал ухаживать за вашей сестрой, и тут умирает ваш жених. Всё верно?
- Из ваших уст это звучит необычайно гадко!
- Зато очень похоже на правду. Да, Роксана?
Я замерла, чувствуя себя бабочкой, которую энтомолог пришпилил булавкой, и сказала:
- Про вас тоже много чего говорят, милорд.
- Обо всех говорят, - кивнул он равнодушно. – Но не всегда неправду. Знаете, что говорят про вашего отчима?
- Похоже, вы собирали сплетни по всему Солимару, - заметила я.
- Не было в этом необходимости, - ответил граф. – Они тут витают в воздухе.
- Витают вместе с Бэдфордами? Это ведь их вы расспрашивали?
- Неважно, кого я расспрашивал, - граф поставил палец против имени отчима, - но многие уверены, что ваш отчим испытывает к вам совсем не отеческие чувства.
- Это было бы странно, - пожала я плечами. – Он мне не отец. И не обязан любить меня, как дочь. Но Аделард всегда относился ко мне и к Стелле с уважением, очень тепло… Такие слухи – они оскорбительны. И не соответствуют действительности.
- Рад это слышать, - согласился граф. – Но, признаюсь, я первым делом заподозрил именно его…
- И ошиблись!
- В моей практике, - продолжал он, будто меня не услышал, - чаще всего бывало так: если пострадала жена, то виноват муж. Ну а если страдает падчерица, то чаще всего виноват отчим.
- Какая у вас мерзкая практика, - не смогла я промолчать.
- Какая есть, - философски ответил королевский эмиссар. – Сначала я подозревал, что дело в деньгах…
- В деньгах?!
- Будете меня перебивать через каждое слово, - сказал он совсем не строго, - мы до вечера будем беседовать.
Я тут же стиснула губы и кивнула, показывая, что готова молчать и слушать.
- Обычно семья теряет деньги, когда дочь выходит замуж, - объяснил граф, - но в вашем случае обнаружилась интересная мелочь. У вас совсем нет приданого, дорогая Роксана. Получается, отец ничего не оставил вам и сестре?
- И что? – с вызовом спросила я, моментально забыв про обещание молчать. – Для вас это существенный недостаток? А вот некоторые мужчины не видят в этом ничего страшного. Да, после смерти папы мы остались, практически, без средств к существованию. Но Аделард положил на моё имя и на имя Стеллы по сто фунтов, и когда нам исполнится по тридцать лет, то мы получим определённую сумму. Независимо от того, выйдем замуж или нет. Заметьте, Аделард сам это сделал. Без маминых просьб. А мог бы и не делать. И никто бы его в этом не упрекнул.
- Не горячитесь, Роксана, - примирительно произнёс граф. – Мы ведь договорились, что я только рассуждаю. Итак, продолжим. Следующая – ваша подруга Юлиана. А, простите, не ваша подруга, а подруга вашей сестры.
- Эмиля и леди Ленсборо вы вычеркнули, как я погляжу?
- Молодой Бэдфорд, как выяснилось, не обладает ни единой каплей колдовского таланта, - сказал граф и добавил, усмехнувшись: - и ни единой унцией здравомыслия. Такой тип не стал бы убивать ваших кавалеров тайком. Он браво перестрелял бы их. Ну или пальнул бы в вас. А потом каялся до конца своих дней.
- Кстати, что с ним? – спросила я, втайне соглашаясь с графом, что Эмиль – вряд ли тот человек, который сможет расправиться с тремя соперниками, да так, что даже королевских дознавателей введёт в заблуждение.
- Сидит под стражей, - граф по-прежнему держал палец на имени Юлианы. – А вы уже соскучились по нему?
- Просто вспомнила, что господин Эверетт говорил, что Эмилю надо отвернуть голову, - призналась я нехотя. – Но если он под стражей, то в безопасности, наверное…
- Не волнуйтесь, его хорошо охраняют, - утешил меня граф. - Эверетт до него точно не доберётся. Даже под предлогом написания последнего прижизненного портрета.
- Ну и шуточки у вас, - упрекнула я его. – Так что насчёт Юлианы? Чем я перед ней провинилась?
- Тем, что забрали любовь всей её жизни, - сказал граф невозмутимо.
- Что?! Какую любовь?
- А вы не знали, - он пристально взглянул мне в лицо, - что мисс Молари была влюблена в вашего первого жениха? Говорят, красивый был юноша. И утончённый. Стихи писал.
Кровь бросилась мне в лицо, и я молча притянула к столу стул и села, подперев голову.
- Вы не знали? – мягко уточнил граф.
Я отрицательно покачала головой, обдумывая то, что услышала. Силы небесные, Юлиана была влюблена в Винсента, а я и не догадывалась… Даже не обращала внимания. Даже мысли об этом не было.
- Когда он умер, - голос графа – бархатистый, низкий – окутывал меня, как шёлковые сети, - когда Винсент Мултон умер, мисс Молари хотела покончить жизнь самоубийством. Ходила на Пойзен топиться. Её спас ваш священник. Преподобный… э-э…
- Шервин, - машинально подсказала я.
- Да, никак не могу запомнить это странное имя, - поблагодарил меня граф Бранчефорте вежливой улыбкой. – Так значит, вы ничего не подозревали?
Ещё раз покачав головой, я коснулась исписанной бумаги и указала на имя леди Ленсборо:
- Её вы тоже вычеркнули?
- Когда объявили о вашей помолвке с Мултоном, леди Ленсборо путешествовала далеко отсюда, - сказал граф. – Она вернулась уже после того, как погиб ваш второй жених - Колдер Тонбридж. К смерти вашего третьего жениха её причастность так же не подтвердилась. В тот год она болела – страдала ревматизмом. Из дома не выходила.
- Она болела, я помню, - пробормотала я. – Значит, других подозреваемых нет? Только мои близкие люди? Но такого не может быть. Наверняка, это кто-то чужой. Кто-то, о ком мы ничего не знаем.
- Всё возможно, - граф взял листок и методично разорвал его на мелкие клочки, а потом выкинул в корзину. - Но как странно, что мистер Ронбери, который всегда отличался такой наблюдательностью, не заметил того, что происходит рядом с ним.
- Похоже, вы переоценили мою наблюдательность, - сказала я, глядя в корзину, куда отправились обрывки бумаги. – Или ошиблись. Мне хочется верить во второй вариант.
- Верьте, кто вам запретит, - пожал плечами Бранчефорте. –
