– Не смей ничего говорить про него. – Беата не сдерживаясь, орала на него.
– А ты не смей указывать мне, что я могу говорить в своем собственном дворце!
– А не пошел бы ты далеко и надолго!
Дан оторопело уставился на девушку, а потом жестко усмехнулся:
– Ты забыла добавить «ваше высочество».
Беата, только что допустившая грубость, которую она не позволяла даже по отношению к схоларам, пошла на попятную:
– Ваше высочество, – процедила она сквозь зубы, глядя в сторону.
– И поклониться, – не унимался он.
– Что? – переспросила девушка.
– Ты должна поклониться после завершения разговора с наследным принцем. Ну? Я жду.
Беата, оторопевшая от такой наглости, разглядывала его во все глаза. Этот нахальный и беспринципный тип смеялся! Скалился во все зубы.
– Иди в задницу, – четко проговорила она и ушла не оглядываясь. В спину ей донесся смех.
«Вот и поговорили», – подумал принц.
Беата бежала сквозь танцующих и веселящихся людей и слезы катились по ее щекам. До Нового года оставалось несколько часов, и веселье во дворце только набирало обороты. Во всех бесчисленных парадных залах у стен были расставлены столы с изысканными лакомствами, а на середине танцевали многочисленные гости. Играла громкая музыка, гул голосов почти ее перекрывал, безудержное веселье захватывало людей, как гроза, – полностью и безвозвратно.
Только Беата не хотела подчиняться хаосу праздника. Она судорожно вспоминала, в какой части дворца находится ее комната, которую ей показали после церемонии. На ум ничего не приходило, и она уже готова была заплакать во второй раз – от бессилия.
Удивительно, но среди сотен разнаряженных людей ее нашел единственный соотечественник. Точнее, они опять столкнулись с ним. Лорд Малхаз схватил ее за плечи, спасая от полного жесткого соприкосновения, и радостно поприветствовал:
– Мне начинает нравится традиция наших встреч! Добрый вечер, леди Беатрикс.
И он церемонно поклонился. Беата сделала ответный поклон, и отвела взгляд.
– Вы плакали? – встревоженно спросил кузен Императора. – Покажите мне того негодяя, кто заставил вас плакать!
Но так как Беата упрямо молчала, он хмыкнул:
– Кажется, я догадываюсь, кто это мог быть. Наш новый венценосный друг – Даниэль Глас Глотхорн Третий, если не ошибаюсь.
Девушка, не сдержавшись, всхлипнула, и слезы лавиной потекли из глаз.
Лорд поспешно достал белоснежный платок и, обняв Беату, приложил его к глазам. Своей высокой фигурой он полностью загородил плачущую девушку от зала и терпеливо ждал, пока рыдания умолкнут, ласково прижимая ее к груди.
– Простите, лорд, я не сдержалась.
Малхаз посмотрел на покрасневшее личико, огромные синие заплаканные глаза и несвоевременно подумал, что ему очень хочется поцеловать эту крошку. И не один раз. И не здесь.
– Вы все это время тоже знали, что Дан Глас будет новым принцем?
Лорд помотал головой, отгоняя сладкое искушение, и любезно ответил:
– Это была лотерея. Его кандидатуру никто всерьез не рассматривал, пока не возник проект военной экспедиции, о которой вы уже знаете, не так ли?
– Значит, его сделали принцем, чтобы он принес королевству новые земли?
До Беаты наконец дошло, насколько смертельно опасным может быть новое назначение Дана.
– Но это может быть очень опасным!
– Это политика, уважаемая леди Беатрикс. Причем большая политика, когда на кону слишком крупный куш. Стать очередным королем и принести своему королевству земли, процветание и славу – перед этим не устоит ни один мужчина. А ваш Дан Глас, насколько я успел понять, не из робкого десятка и достаточно честолюбив для своей миссии.
У Беаты в голове все смешалось, недавняя истерика на балконе показалась ей глупой и смешной и она устало попросила Малхаза:
– Пожалуйста, помогите мне добраться до моей комнаты, она находится где-то в западной части дворца на третьем этаже.
– Вы разве не хотите отпраздновать наступление Нового года? – удивился аристократ. – Как встретишь Новый год, так его и проведешь!
«А еще лучше – с кем», – закралась ему в голову непрошеная мысль.
– Нет, спасибо. Новый год у меня будет тихим и спокойным, как чашка какао и теплая постель.
Лорд Малхаз помог найти Беате ее новое пристанище и даже изо всех сил сдержался, чтобы не поцеловать на прощание. Но, уходя, поклялся себе, что в новом году сделает все, чтобы эта девушка была счастлива!
Пока услужливая горничная помогала снимать ее роскошный наряд, она напряженно думала. Расчесываясь перед шикарным овальным зеркалом в белой резной раме, она уже смогла рассуждать здраво. Получается, Дан, в нагрузку к своей должности получил военную миссию с неизвестным итогом? И в любом случае – останется ли принцем королевства или будет завоевывать новые земли, место для Беаты в его жизни уже не будет. Вот что он мог сказать ей раньше, но не стал, предвидя ее очевидную реакцию!
Умом она понимала, что все ее сердечные переживания – ничто перед смертельными опасностями Южных провинций, заселенной чудовищами, но сердце обливалось кровью. Хотелось залезть под одеяло и рыдать над загубленной жизнью, точнее, нескольким месяцам загубленной молодости, отданной этому мерзкому, подлому и вероломному… и она, стараясь подобрать эпитет побольнее, не заметила, как уснула.
И приснился ей, конечно же, Дан. Он кричал и ругался, а потом просто подошел к ней, взял на руки и бросил на кровать. Во сне Беата сопротивляться не могла, руки налились тяжестью, все тело охватило томление, и они страстно поцеловались, как совсем недавно, в Академии. Поцелуи стали жарче, мужчина стал целовать ее ключицы, плечи, грудь, спускаясь по животу все ниже и ниже, пока не оказался между ног, где уже все пульсировало и сжималось.
Ощущения были настолько острыми и ошеломляющими, что Беата быстро вынырнула из тумана сновидения. Ей и раньше снились эротические сны с участием нахального аристократа, и всегда она просыпалась и, бездумно смотря в полоток, пыталась успокоиться и заснуть опять. Сейчас так не получалось. Девушка открыла глаза, изнывая от ласковых прикосновений, окунулась глазами в полумрак спальни… и ощущения не прекратились. Более того, освободившись от оков сна, она еще острее почувствовала возбуждение и влажность между ног.
К ней пришло ясное осознание, что все это не сон и ее ноги действительно целует и гладит его высочество, крэг бы его побрал, принц Даниэль Глас Глотхорн Третий!
– Что ты делаешь, – на всякий случай полушепотом, спросила она.
Дан, удобно устроившийся между ее ног и уже наполовину раздетый, поднял лицо и усмехнулся:
