так нежно, что мне показалось — это сон. Но сон не мог быть таким реальным. Я приподнялась, на миг ощутив, как слабость охватила всё тело. Головокружение застлало мой взгляд, и я опустилась обратно на подушки.
— Тише, не вставай, — раздался его голос, хриплый и напряжённый, как будто каждое слово давалось ему с трудом. — Пожалуйста, просто лежи.
Перед глазами всё ещё было туманно, голова странно гудела.
— Прости меня, — его голос был тихим, словно каждое слово ранило его изнутри. Мне так жаль…
Его слова прошли сквозь меня, как острие кинжала.
— Когда ты стояла и плакала… — он замолчал, борясь с собой, — у меня внутри всё оборвалось. Каждая твоя слеза — хуже лезвия меча. Я был глупцом…
Он склонил голову, и я почувствовала, как его губы осторожно коснулись моего плеча. Его прикосновение было мягким, как весенний ветер, я закрыла глаза, чувствуя, как его тепло пробирается глубже, согревая меня.
— Я не хотел причинять тебе боль, — продолжал он, едва слышно. — Но страх за тебя ослепляет меня.
Его рука мягко скользнула вниз, к моему животу, где сейчас билось маленькое, хрупкое сердце — наше дитя.
— Прости меня, — прошептал он, будто обращаясь не только ко мне, но и к нашей будущей жизни. — Папа заставил маму грустить.
Его голос дрогнул. — Я поклялся, что никогда не стану таким как мой отец, не повторю его ошибок. Но теперь я вижу, что… Я не лучше.
Слёзы сами собой наполнили мои глаза. Я чувствовала его боль, его раскаяние, и это было невыносимо.
— Эдмунд… — только и смогла прошептать я, но он не дал мне договорить.
— Я так вас люблю, — его голос задрожал, но он не отодвинулся. — Пойми, я лишь боюсь за тебя, за вас обоих. Это место не умеет иначе, Розалия. Оно ломает людей. Боюсь, что ты пострадаешь, что я не смогу тебя защитить.
Я закрыла глаза, позволяя его словам проникнуть в каждую частицу моего сознания. Его боль была настолько явной, что мне захотелось укрыть его собой, как он пытался защитить меня.
— Эдмунд, — прошептала я, — Ты не можешь ограждать меня от всего.
— Я знаю, — его голос был тихим, почти сломленным. — Но как я могу рисковать тобой? Я не смогу жить, если что-то случится с тобой или с нашим ребёнком.
— Ничего не случится. — Я старалась звучать твердо. — Но мне нужно расти, стараться стать равной тебе. Стать твоей порой и силой.
Он долго молчал, а затем кивнул, его лицо смягчилось.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Но Розалия, ты вся моя жизнь. Тебе не нужно ничего делать, чтобы доказывать свою ценность. Ты и так, самое ценное из того что у меня есть…Без тебя остальное не будет иметь смысла.
Его слова обрушились на меня, как волна. Я слышала заботу, слышала любовь, но чувствовала, что он всё ещё не понимает меня до конца.
— Эдмунд…Я хочу жить, а защита что дарит абсолютная безопасность, лишает другого — воли и свободы…Я не хочу быть заключённой, даже ради твоей любви.
Он поднялся, взяв меня за руку, его пальцы были тёплыми и ласковыми.
— Мы не можем уехать сейчас в родные земли, — сказал он, не отводя взгляда. — Зима ещё слишком сурова, а ты слаба. Но и в этом замке, я бы никогда не остался, если бы не твоя болезнь. Мы покинем дворец. В безопасное место, где ты сможешь отдыхать, пока мы не будем готовы вернуться в Вазар.
Я смотрела на него, пытаясь найти в его словах уверенность, которая могла бы успокоить меня.
— Безопасное место? — повторила я тихо.
Он крепче сжал мою руку, его глаза блеснули решимостью.
— Убежище. Я знаю, что ты сильная. Но сейчас я прошу тебя позволить мне заботиться о тебе.
Его голос был тихим, но в нём звучала мольба. Он склонился ко мне, его лоб коснулся моего, и я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим.
— Я не хочу терять тебя, — прошептал он. — Ты — моё всё.
Я положила руку на его лицо, ощущая, как напряжение покидает его тело.
— Я тоже тебя люблю, — сказала я, позволив слезам потечь. — Но я хочу, чтобы мы нашли путь вместе.
Он долго смотрел на меня, а затем медленно кивнул.
— Я обещаю, — сказал он. — Мы найдём способ.
Его губы коснулись моих, и в этом поцелуе было всё: его боль, его любовь, его обещание. С души словно скатился огромный валун. В этот момент я поняла, что, несмотря на страх и боль, мы справимся. Вместе.
Глава 81
На следующее утро нас ждали кареты, запряжённые вороной четвёркой. Я всё ещё чувствовала себя немного уставшей, но теплая шаль, заботливо наброшенная Агатой, и её бодрый голос приободряли. Мы выехали из замка ещё на рассвете, когда тонкий свет пробивался сквозь туман, обещая ясный день.
Я смотрела на дорогу из окна, поглаживая живот, словно мысленно разговаривая с жизнью, которая начинала расти внутри меня. Эдмунд не поехал с нами. Его дела в замке, как всегда, требовали внимания, но я знала, что он делал всё это ради меня, ради нас.
Мы ехали несколько часов, и я незаметно задремала. Меня разбудил голос Агаты.
— Вот оно, Госпожа! — воскликнула она с восторгом, едва сдерживая себя, чтобы не выбежать из кареты.
Я подняла взгляд и замерла.
Передо мной раскинулся величественный особняк, окружённый садом, который даже в холодное время года выглядел живым и ухоженным. Высокие колонны поддерживали балкон, тянущийся вдоль фасада. Окна в два этажа отражали солнце, словно призывая свет внутрь.
— Сколько же золота он потратил, чтобы купить это, — прошептала я, поражённая. Эдмунд всегда избегал столицы, не покупал здесь недвижимость, не желая задерживаться. А теперь… теперь он купил это для меня.
Моё сердце ёкнуло. Вчера я пролила столько слёз, чувствуя себя беспомощной, а он в это время искал для меня убежище. Я коснулась живота и подумала: Нам с тобой невероятно повезло.
Перед особняком уже суетились слуги, а охрана из Вазара, люди прибывшие с нами, окружала территорию. Шатан спешился с коня, и присвистнул с важным видом осматривая новый дом.
— Моя Госпожа, — голос Агаты вырвал меня из раздумий, — это просто сказка! Посмотрите на этот сад!
Она подняла руки к небу, словно благодаря судьбу.
— Сад, Госпожа, это просто чудо!
Я не удержалась и направилась к воротам. Деревья вокруг ещё спали после зимы, но уже пробивались первые почки. Каменные дорожки вели к фонтанам, которые, хотя и не работали сейчас, были украшены изысканными
