словно проходил через штору или длинную седую бороду.
— Марлоу?
— Слушаю.
— У тебя есть сейф, Марлоу?
Мне уже надоело быть вежливым.
— Кончайте спрашивать и начинайте излагать, — ответил я.
— Я задал тебе вопрос, Марлоу.
— А я не ответил. И все тут.
Протянув руку, я нажал рычаг на телефонном аппарате и не отпускал его, пока закуривал сигарету. Я знал, что этот человек позвонит снова.
Некоторым людям необходимо произнести заключительную реплику. Когда звонок раздался опять, я снял трубку и заговорил первым.
— Если у вас есть предложение, скажите, в чем оно состоит. И, пока я не получил от вас никаких денег, обращайтесь ко мне «мистер».
— Не надо так горячиться, дружище. Я попал в переделку. Мне нужна помощь. Необходимо спрятать кое-что в надежном месте. На несколько дней. Не больше. А ты быстро заработаешь немного денег.
— Как немного? — спросил я. — И как быстро?
— Сотню. Она здесь, дожидается. Я грею ее к твоему приходу.
— Слышу, как она мурчит, — сказал я. — Где это — «здесь»?
Ответ я выслушал дважды: когда я слушал голос и когда он эхом отдавался у меня в голове.
— Отель «Ван Нуйс», номер триста тридцать два. Два частых стука в дверь и два редких. Не особенно громких. И пошевеливайся. Когда сможешь…
— Что нужно прятать в сейф?
— С этим подождем, пока не приедешь. Я сказал, что спешу.
— Как ваша фамилия?
— Номер триста тридцать два, это все.
— Спасибо, что позвонили, — сказал я. — До свидания.
— Эй, эй! Погоди, недотепа. Это не краденое, как ты подумал. Не алмаз, не изумрудные подвески. Просто для меня это стоит больших денег — и ничего не стоит для всех остальных.
— Сейф есть в отеле.
— Хочешь умереть бедняком, Марлоу?
— Почему бы и нет? Умер же Рокфеллер. Еще раз до свидания.
Голос изменился. Мягкость его исчезла. Он произнес быстро и резко:
— Как делишки в Бэй-Сити?
Я не ответил. Молча ждал. Послышалось, как в телефоне-автомате звякнула монета.
— Думаю, это может заинтересовать тебя, Марлоу. Номер триста тридцать два. Кати сюда, дружище. И побыстрее.
Раздался щелчок. Я повесил трубку. Со стола ни с того ни с сего скатился карандаш и сломался, ударившись о ножку стола. Я поднял его и старательно заточил в привинченной к оконной раме точилке. Потом положил его в корзину на столе и отряхнул руки. Мне некуда было девать время. Я поглядел в окно. И ничего не увидел. Ничего не услышал.
А потом и вовсе ни с того ни с сего мне привиделось лицо Орфамэй Квест, в очках, ухоженное, подкрашенное, с белокурыми, взбитыми высоко над перехваченным лентой лбом волосами. И с альковными глазами. Глаза у всех у них непременно должны быть альковными. Я сделал попытку крупным планом представить себе, как в это лицо зубами впивается некий самец из пользующегося дурной славой многолюдного бара «Романофф».
Путь до отеля «Ван Нуйс» занял у меня двадцать минут.
Глава 8
Когда-то этот отель, несомненно, отличался своеобразной изысканностью.
Но она давно уже ушла в прошлое. Застарелый запах сигарного дыма с давних пор стойко держался в вестибюле, как и грязная позолота на потолке и продавленные кожаные кресла. Мраморная доска стала от времени желто-коричневой. Но ковровая дорожка была новой, жесткой с виду, как и портье. Пройдя мимо него, я направился к табачному киоску в углу, выложил двадцать пять центов и попросил пачку «Кэмел». За прилавком стояла соломенная блондинка с усталыми глазами и тонкой шеей. Она положила передо мной сигареты, прибавила к ним спички и бросила сдачу в стоявшую на прилавке коробку с прорезью. На коробке было написано: «Спасибо от благотворительного фонда».
— Вам хотелось, чтобы я это сделала, так ведь? — сказала блондинка, терпеливо улыбаясь. — Вам хотелось отдать свою мелочь несчастным приютским детишкам с рахитичными ножками, правда?
— А что, если нет? — спросил я.
— Я вытащу оттуда семь центов. Но это будет очень мучительно.
В ее слабом протяжном голосе звучала какая-то влажная, напоминающая сырое банное полотенце, нежность. Я вслед за семью центами опустил еще двадцатицентовик. Тут блондинка улыбнулась так широко, что стали видны ее гланды.
— Вы славный человек. Я вижу, что славный. Многие приходят сюда, чтобы заигрывать со мной. Подумать только. Из-за семи центов. Заигрывать.
— Кто сейчас детектив в отеле? — спросил я, не желая пользоваться предлагаемой возможностью.
— Их двое. — Блондинка стала неторопливо поправлять что-то на затылке, старательно демонстрируя при этом свои кроваво-красные ногти. — По ночам дежурит мистер Хэди, а днем — мистер Флэк. Сейчас день, значит, смена мистера Флэка.
— Где его можно найти?
Блондинка перегнулась через прилавок и, дав мне вдохнуть запах своих волос, указала длинным ногтем в сторону лифтов.
— В этом коридоре, сразу же за швейцарской. Швейцарскую вы заметите, там дверь из двух половинок, и на верхней золотыми буквами надпись «Швейцар». Только эта половинка откинута, так что, может, надписи вы и не увидите.
— Увижу, — пообещал я. — Хотя бы для этого пришлось привинтить к шее дверную петлю. Как выглядит этот Флэк?
— Ну, — сказала блондинка, — такой невысокий, коренастый, с усиками.
Довольно плотный. Сложен крепко, только ростом не вышел.
Пальцы ее поползли по прилавку туда, где я бы мог, не двигаясь с места, коснуться их.
— Неинтересный он. Зачем он вам?
— Дела, — ответил я и поспешил отойти, пока она не вцепилась в меня.
От лифтов я оглянулся на блондинку. Она глядела мне вслед с выражением, которое считала, видимо, задумчивым.
Швейцарская находилась посредине коридора, ведущего к выходу на Спринг-стрит. Следующая дверь была приоткрытой. Я заглянул туда, потом вошел и прикрыл ее за собой.
За небольшим столом, на котором кроме пыли и большой пепельницы почти ничего не было, сидел человек. Невысокий и крепко сложенный. Под носом у него темнела колючая полоска, длиною в дюйм. Я уселся напротив него и положил на стол визитную карточку.
Он лениво потянулся к ней, прочел написанное, перевернул и так же внимательно прочел все на обороте. Достал из пепельницы недокуренную сигару и, разжигая ее, опалил себе нос.
— На что жалуешься? — пробурчал он.
— Ни на что. Флэк — это ты?
Ответить он не потрудился. Лишь устремил на меня пристальный взгляд, скрывающий его мысли, если только-ему было что скрывать.
— Мне хотелось бы узнать кое-что об одном из постояльцев, — сказал я.
— Как его имя? — спросил Флэк без особого воодушевления.
— Не знаю, под каким именем он здесь живет. У него триста тридцать второй номер.
— А как его звали в других местах? — спросил Флэк.
— Не знаю и этого.
— Ну а как он выглядит? —
