Флэк проникся подозрительностью, вновь перечел текст моей визитной карточки, однако никаких новых сведений не почерпнул.
— Насколько мне известно, я его ни разу не видел.
— Видно, я переутомился, — сказал Флэк. — Ничего не могу понять.
— Этот человек позвонил мне. Хотел меня видеть.
— Я тебя не задерживаю.
— Слушай, Флэк. У частного детектива иногда появляются враги. Ты должен это знать. Этот человек чего-то от меня хочет. Приглашает сюда, забывает представиться и вешает трубку. Я решил кое-что разузнать, прежде чем подниматься к нему.
Флэк достал изо рта сигару и терпеливо сказал:
— У меня просто голова кругом идет. Все равно ничего не понимаю. Хоть убей.
Я перегнулся через стол и неторопливо, отчетливо сказал:
— Возможно, это удобный способ заманить меня в отель, убрать и тихо смотаться. Тебе не хочется, чтобы такое случилось здесь, а, Флэк?
— Допустим, — сказал он. — А ты что, считаешь себя такой уж важной птицей?
— Тебе нравится эта гадость, которую ты куришь, или ты считаешь, что она придает тебе устрашающий вид?
— Разве я могу курить сигары получше, — сказал Флэк, упорно глядя на меня, — если получаю всего сорок пять монет в неделю?
— Я еще не получил денег. Пока ничем не могу помочь.
Флэк огорченно хмыкнул, устало поднялся и вышел. Я закурил сигарету и стал ждать. Вскоре он вернулся и положил на стол регистрационную карточку.
На ней твердым округлым почерком было выведено: «Доктор Дж. У. Хэмблтон. Калифорния, Эль Сентро». Администратор написал на ней и другие сведения, включая суточную стоимость проживания. Флэк ткнул в карточку пальцем, нуждавшемся в маникюре или по крайней мере в щетке для ногтей.
— Занял номер 332 в два сорок семь, — сказал он. — То бишь сегодня. В счет ему ничего не занесено. Только плата за день проживания. Ни телефонных звонков, ни прочего. Тебе это нужно?
— Как он выглядит? — спросил я.
— Я его не видел. Думаешь, я стою и фотографирую постояльцев, пока они регистрируются?
— Спасибо, — сказал я. — Доктор Дж. У. Хэмблтон, Эль Сентро. Весьма признателен, — и вернул регистрационную карточку.
— Всегда рад поделиться тем, что знаю, — сказал Флэк, когда я выходил. — Не забывай, где я живу. Если только это можно назвать жизнью.
Я кивнул и вышел. Бывают такие дни. Встречаешься с одними недотепами.
Начинаешь смотреть на себя в зеркало и удивляться.
Глава 9
Триста тридцать второй номер находился в глубине здания, неподалеку от выхода на пожарную лестницу. В коридоре пахло старыми коврами, мебельным лаком и однообразной безликостью тысячи неудавшихся жизней. Ведро для песка на полке под пожарным шлангом было полно скопившимися за несколько дней сигарными и сигаретными окурками. Через открытую фрамугу из приемника слышалась духовая музыка. Через другую доносился неудержимый смех. В конце коридора, у номера 332, было потише.
Как было условлено, я постучал с одним долгим и с одним коротким промежутками. Никакого ответа. Я почувствовал себя изнуренным и старым, словно всю жизнь стучался в двери номеров дешевых отелей, и никто ни разу не потрудился мне открыть. Постучал еще раз. Потом повернул ручку и вошел.
Изнутри в замок был вставлен ключ с красной картонной биркой.
За дверью находилась небольшая прихожая с ванной по правую сторону. Из прихожей была видна кровать и лежащий на ней человек в рубашке и брюках.
— Доктор Хэмблтон? — спросил я.
Лежащий не ответил. Я направился было к нему, но вдруг ощутил возле ванной запах каких-то духов. Я повернулся, но недостаточно быстро. В дверном проеме, прикрыв полотенцем нижнюю часть лица, стояла женщина. Над полотенцем были темные очки. А над очками — широкополая соломенная шляпа пыльно-голубого цвета. Из-под шляпы выбивались пышные белокурые волосы. В их тени виднелись синие клипсы. Оправа очков была белой, с широкими заушниками. Платье цветом гармонировало со шляпой. Поверх платья была распахнутая вышитая шелковая жакетка. На руках — перчатки с крагами.
Правой рукой женщина сжимала пистолет. Похоже, тридцать второго калибра.
— Повернитесь и заведите руки за спину, — сказала она. Приглушенный полотенцем голос значил для меня так же мало, как и темные очки. По телефону со мной говорил мужчина. Я не шевельнулся.
— Я не шучу, — сказала женщина. — Даю вам три секунды.
— А нельзя ли минуту? Мне приятно смотреть на вас.
Женщина сделала маленьким пистолетом угрожающий жест.
— Повернитесь, — резко приказала она. — Живо.
— Слышать ваш голос мне тоже приятно.
— Ну ладно же, — сдавленно сказала она. — Раз вы сами напрашиваетесь, будь по-вашему.
— Не забывайте, что вы дама, — сказал я, повернулся и поднял руки к плечам. Дуло пистолета уперлось мне в затылок. Дыхание женщины слегка щекотало мне кожу. Запах духов был, можно сказать, изысканным, не очень сильным, не очень резким. Дуло оторвалось от затылка, и в глазах у меня сверкнуло белое пламя. Я крякнул, повалился вниз лицом на четвереньки и быстро протянул руку назад. Рука коснулась ножки в нейлоновом чулке, правда, только вскользь. Погладить такую ножку было приятно. Еще один сильный удар по голове лишил меня этого удовольствия, я захрипел, как перед смертью. И бессильно распростерся на полу. Дверь открылась. Лязгнул ключ. Дверь закрылась. Ключ повернулся. Тишина.
Я с трудом поднялся и зашел в ванную. Приложил к ушибу смоченное холодной водой полотенце. Судя по ощущению, женщина била каблуком. Что не рукояткой пистолета — это определенно. Кровь выступила, но слегка. Я ополоснул полотенце и, поглаживая шишку, недоумевал, почему с воплем не бросился за женщиной. Передо мной над раковиной была открытая аптечка.
Крышка жестянки с тальком откинута. Тальк рассыпан по всей полке. Тюбик с зубной пастой разрезан. Кто-то что-то искал.
Выйдя в прихожую, я подергал дверь. Заперта снаружи. Я нагнулся и глянул в замочную скважину. Замок оказался с наружной и внутренней скважинами на разных уровнях. Куколка в темных очках многого не знала об отелях. Я повернул отпирающую наружный запор ручку замка, открыл дверь, оглядел пустой коридор и закрыл снова.
Затем направился к лежащему на кровати человеку. Все это время он ни разу не шевельнулся, и я догадывался, почему.
За маленькой прихожей находилась комната с двумя окнами, в них, освещая лежащего с ног до шеи, падали косые лучи вечернего солнца. На грани света и тени торчало что-то сине-белое, блестящее, округлое. Человек лежал в удобной позе, на боку, вытянув руки вдоль тела, без обуви, щекой на подушке, и казался спящим. На голове у него был парик. В прошлый раз, когда я говорил с этим человеком, его звали Джордж У. Хикс. Теперь — доктор Дж. У. Хэмблтон. Инициалы те же самые. Впрочем, теперь это не имело значения. Он умолк навсегда. Крови
