Открыв дверь, она увидела джентльмена. Он был одет в просторный плащ, шляпа натянута на уши. Но это не помешало служанке разглядеть, что джентльмен высок и плотен; свет лампы, упавший на лицо, свидетельствовал, что оно отвечает описанию.
— Здесь живет мистер Суинтон? — спросил джентльмен, прежде чем служанка успела пригласить его войти.
— Да, сэр. Заходите, пожалуйста.
В сопровождении служанки джентльмен миновал заросли сирени и ракитника и вступил на небольшой дворик, на котором совсем недавно курил свою трубку мистер Мак-Тавиш. Джентльмена провели в дом, где его ждал Суинтон.
Он был один: жена, в соответствии с его указаниями, исчезла.
Увидев гостя, мистер Суинтон встал и пошел ему навстречу.
— Милорд! — воскликнул он, делая вид, что очень удивлен. — Возможно ли, что вы оказали мне честь своим посещением?
— Никакой особой чести, сэр.
— Судя по словам вашей милости, я полагал, что вы пошлете…
— Вместо этого я пришел сам, мистер Суинтон. Инструкции, которые я вам сообщу, очень важны. И я решил, что лучше вам их получить непосредственно от меня. По этой причине вы меня и видите.
«Ложь!» — подумал Суинтон, имея в виду причину.
Конечно, он сохранил эту мысль при себе. Ответ его звучал так:
— Так и говорят о вашей милости. Ночью и днем — всегда в работе, всегда на службе государству. Ваша милость простит мне, что я говорю так свободно?
— Не стоит упоминаний, мой дорогой сэр. Наше дело требует, чтобы мы оба говорили свободно.
— Прошу прощения за то, что не пригласил вашу милость садиться.
— Я сяду, — быстро согласился снисходительный вельможа, — и выкурю сигару, если у вас найдется лишняя.
— К счастью, найдется, — обрадованно ответил Суинтон. — Вот, милорд. Мне их продали как гаванские. Но за качество не ручаюсь.
— Попробуйте мою!
Патрон достал из кармана сюртука портсигар. Плащ и шляпу он оставил в прихожей.
Протеже принял сигару со множеством благодарностей.
Оба сели и закурили.
Суинтон, решив, что сказал достаточно, ждал, пока великий человек продолжит разговор.
Тот так и поступил.
— Я вижу, вам удалось снять дом. — Замечание довольно бесполезное.
— Да, милорд, — последовал вежливый ответ.
Более целенаправленным было следующее объяснение.
— Должен, к сожалению, сообщить вашей милости, что он обошелся в крупную сумму.
— Сколько?
— Мне пришлось снять его на целый год — арендовать за триста фунтов.
— Ну, неважно. Это государственная служба. В таких делах мы не скупимся. А теперь, мой дорогой сэр, позвольте объяснить, для чего снят дом и почему вы в нем поселились.
Суинтон сидел, слушая с подобострастным видом.
Его патрон продолжал:
— Непосредственно против вас живет человек, чье имя вам уже известно.
Не называя этого имени, слушатель кивнул. Он знал, что напротив живет Кошут.
— Вы вскоре увидите, что этого человека посещают многие.
— Я это уже заметил, милорд. Весь день приходят и уходят.
— Вот именно. И среди них есть известные люди, многие из них играли важную роль в европейской политике. Теперь, сэр, ради торжества порядка необходимо, чтобы перемещения этих людей стали известны. Для этого следует держать их под наблюдением. По рекомендации сэра Роберта Котрелла мы избрали вас для выполнения этой деликатной обязанности. Если не ошибаюсь, сэр, вы знаете, как ее исполнять?
— Милорд, я буду стараться изо всех сил.
— Тем лучше для нашей общей цели. А теперь займемся подробностями.
Суинтон продолжал внимательно слушать.
— Вы должны запомнить внешность всех живущих в доме напротив. Попытаетесь узнать, кто они. Вы будете отмечать всех входящих и выходящих, указывая время. Для этой цели вам понадобятся два помощника, я поручаю вам их нанять. Один из них, возможно, будет выдавать себя за вашего слугу; другой, соответствующим образом одетый, должен казаться вашим близким знакомым. Если сумеете найти человека, у которого есть доступ в лагерь врага, это будет необыкновенно важно. Среди посетителей вашего соседа, возможно, не все его друзья. Вы меня поняли?
— Да, ваша милость.
— Я вижу, мистер Суинтон, вы именно тот человек, который нам нужен. А теперь последнее. Вам нужно следить за посетителями Кошута, но еще важнее следить за ним самим. Если он выходит из дома, вы или ваш друг должны последовать за ним и узнать, куда он ходил. Если необходимо, берите кэб, и в любом случае, не теряя времени, немедленно докладывайте. Докладывайте моему личному секретарю, он всегда находится в моей резиденции на Парк Лейн. Пока этого достаточно. Если понадобятся деньги, дайте знать моему секретарю. Он получил приказ снабжать вас всем необходимым. Все дальнейшие указания я буду давать сам. Возможно, мне придется часто сюда приходить, прикажите служанке, чтобы впускала меня.
— Милорд, не возьмете ли ключ? Прошу прощения за этот вопрос. Это избавит вашу милость от ожидания у ворот, где вас могут узнать прохожие или жильцы дома напротив.
Не показывая своей радости, патрон принял предложение. Ключ может оказаться полезным для других целей, а не только чтобы его не узнали «прохожие или жильцы дома напротив».
— Я вижу, вы умны, мистер Суинтон, — сказал он со своеобразной, почти сардонической улыбкой. — Как вы говорите, ключ будет полезен. А теперь мне вряд ли нужно предупреждать вас о необходимости держать все дело в тайне. Я вижу, у вас окна снабжены подвижными жалюзи. Это хорошо и подходит для использования. К счастью, ваша внешность вполне соответствует дому. Ваша супруга тоже. А кстати, мы очень невежливо с ней поступаем. Я должен извиниться перед ней за то, что так долго задерживаю вас. Надеюсь, вы передадите ей мои извинения, мистер Суинтон. Скажите ей, что я задержал вас по очень важному делу.
— Милорд, она мне не поверит, если я не скажу ей, кого имел честь принимать. Можно ей это сказать?
— О, конечно, конечно! Если бы не было так поздно, я попросил бы вас представить меня. Но, конечно, для представлений леди уже слишком поздно.
— Представление вашей милости не может быть поздним. Я знаю, бедное дитя будет обрадовано.
— Что ж, мистер Суинтон, если это не противоречит вашим домашним привычкам, я буду рад. Для меня все часы одинаковы.
— Моя жена наверху. Могу я попросить ее спуститься?
— Нет, мистер Суинтон, могу ли я попросить вас пригласить ее вниз?
— Какая снисходительность, милорд! Повиноваться вам — истинное наслаждение.
С этими словами Суинтон вышел из комнаты и поднялся по лестнице.
