её собраться.
– Возможно, наступит день, когда тебе придётся изготовить руну быстро и в опасных обстоятельствах, где ты не сможешь позволить себе отвлекаться. Или, не уходя далеко от нашей первой руны – нельзя коситься на быков, которых ты хочешь защитить, когда великан вот-вот растопчет их хлев.
– Да, мастер.
Айрин вздохнула, сочтя сравнение немного странным, и снова начала писать.
Оставшуюся часть вечера на площади было тихо. Время от времени появлялся какой-нибудь житель Иггебурга и исчезал в хибаре ясновидца или вещуньи, но никто не покупал руну – ни у лара Маберика, ни у его конкурента.
– Возможно, пока запрещено, – пробормотал мастер рун, лишь краем глаза наблюдая за работой Айрин. Она выучила новую руну. Знак состоял из ромба в центре, стоящего на одном углу и окружённого множеством беспорядочных тонких линий.
– Она отвечает за землю в целом, – объяснил мастер. – Она существует и в другом, лишь слегка отличающемся исполнении, если тебе необходима более точная защита. Есть руны пашни, пастбищ или участка земли и имения.
Он показал на эти руны, указал их отличия и разъяснил, какие линии нужно убрать, чтобы получить определённое значение.
– А если я что-то перепутаю?
– Тогда может случиться, что ты низведёшь благодать на пастбище вместо пашни и урожай сгниёт. Необходимо быть точным.
Айрин принялась разучивать различные формы и писать под ними названия, пока мастер перебирал в повозке какие-то пергаменты. Вдруг на её лист упала тень.
– Совсем не дурно.
За спиной стоял лар Тимин и смотрел ей через плечо.
Айрин замерла.
– Оставь мою ученицу в покое, Тим, – раздался голос из-за двери.
– Кажется, она не только хороша собой, но ещё и способна.
– По крайней мере намного способнее, чем мой последний ученик, – съязвил мастер Маберик.
– И тем не менее из него получился видный лар рун, – с наглой усмешкой ответил Тимин.
– Это меня больше всего и удивляет. Я всегда думал, что однажды мне придётся вытаскивать тебя из сточной канавы.
– И теперь ты разочарован, дядя?
– Поживём – увидим. А тебе, Айрин, надо не подслушивать, а писать.
Айрин вздохнула. Она слышала уйму плохого о ларе Тимине и ещё раньше, в их громкую ссору, твёрдо решила ненавидеть его, но теперь, вблизи, он показался ей… симпатичным. Казалось, он не принимает близко к сердцу оскорбления своего дядюшки и, время от времени делая едкие замечания, говорит примирительным тоном. Правда, на дядю это не имело никакого действия: он снова и снова обличал его в предательстве, воровстве и коварстве. Маберик из Хагедорна и слышать не хотел о том, чтобы похоронить старые истории, как предлагал его племянник.
Непрекращающийся спор мужчин сбивал Айрин с толку. Она видела, что забыла одну линию, начертила две в неправильном месте, а в другом нарисовала на одну больше. А один раз, в середине длинного ряда, нарисовала руну, даже отдалённо не похожую на руну земли. Девушка вздохнула и продолжила работать, надеясь, что мастер поймёт, почему она сделала ошибку. Она погрузилась в работу, и у неё возникло чувство, что ей наконец удаётся не замечать ссоры, происходящей перед носом. Лишь какое-то время спустя Айрин заметила, что не слышит ругательств, потому что те прекратились. Оба мастера уставились на её лист.
– Что ты здесь написала, Айрин Дочь Ворона? – строгим тоном спросил мастер. Палец его показывал на выбивающуюся руну.
Айрин удивилась, почему он не хвалит её за остальные, наполовину удавшиеся руны.
– Не знаю, – произнесла она, – я на миг отвлеклась из-за вашего спора, мастер.
– Что я тебе говорил? Ты не должна отвлекаться, Айрин.
– Подожди, – оборвал его лар Тимин. – Ты видел руну вблизи, дядя?
– У неё есть некоторое сходство с руной для излечения нарывов, что было бы тебе известно, отнесись ты к учению серьёзнее, Тимин.
– Подождите, пожалуйста, – снова сказал Тимин и ринулся к своей повозке. Вскоре он вернулся с тремя листами. – Посмотри, дядя, ты только посмотри! – воскликнул он, размахивая страницами, в которых Айрин тут же признала страницы из книги рун: на первый взгляд они выглядели так, будто их кто-то бестолково исписал линиями.
Мастер Маберик ждал его, скрестив руки.
– Это те страницы, которые ты украл у меня, племянничек?
– Ах, тебе и своих страниц хватит за глаза! Но сейчас посмотри!
Молодой мастер указал на середину листа. Жаль, но Айрин с её места было не видно, на что он показывает.
Мастер Маберик раздражённо заворчал, но всё же посмотрел на указанное место.
– И правда, – пробормотал он. – Я совершенно забыл эту руну.
– Что случилось? – спросил Барен, отойдя к огню.
– Эта барышня только что нарисовала руну, которую никогда не видела, – известил Тимин.
У Айрин застрял ком в горле. Мастер Маберик показал ей лист. Из-за того, что его рука дрожала, она не могла ничего разобрать. Наконец, она собралась с духом и ухватила лист твёрдой рукой. Да, там была руна, выглядевшая в точности как та, что она нарисовала не раздумывая.
– Что она означает? – глухим голосом спросила Айрин.
– Раздор! – ответил мастер Тимин. Вид у него был воодушевлённый. – Вы нарисовали руну, которая прекращает ссоры.
– Наверное, она где-то её видела, – хрипло сказал мастер Маберик.
– Не в твоих книгах, дядя, ведь я одолжил у тебя эти страницы.
– По крайней мере мне этот знак незнаком, – сказал Барен, подойдя к ним, – и не знаю, где Айрин могла его увидеть, разве что в храме Хальмата, но знаки там намного проще.
Он положил руку сестре на плечо, и Айрин заметила гордость в его глазах.
– Что это значит, мастер? – неуверенно спросила она.
– Огромный талант – вот что это значит! – воскликнул Тимин фон Вальрож. – Ах, да что там, выдающееся дарование!
– Талант? Возможно. Неприятности и огорчение? В любом случае, – мрачно проговорил мастер Маберик, отчего настроение Айрин ухудшилось. – За такое дарование всегда приходится платить, – добавил он. Он взял пергамент, прогнал племянника и не собирался больше ничего слышать об этом деле. Не будь её брат рядом, составляя ей компанию и ободряя её, Айрин давно бы отчаялась от неуверенности, которую вызвала в ней эта руна.
Лишь поздно вечером мастер снова подсел к ней.
– Полагаю, у тебя есть вопросы.
Она кивнула:
– Как это возможно, что?..
Он поднял руку, прерывая её:
– Магия, Айрин, живая и вездесущая. Возможно, белая, осязаемая магия со времён драконов ослабла, но хелия, древняя магическая сила, по-прежнему пронизывает мир. Написать руну – не что иное, как извлечь часть этой невидимой силы из её вездесущности и запечатлеть на пергаменте. Понимаешь?
– Примерно.
– У тебя есть чувство магии, какое я редко встречал. Кажется, она
