тихо. Тишина тяжелая, гулкая, только свечи потрескивали, да где-то в коридоре скрипела дверь. На столе лежала карта, в углу исписанные листы с какими-то заметками. Вернувшись, она поделилась воспоминаниями увиденного и ушла отдыхать в улей. Теперь очередь думать была за людьми
— Даже если все собрать, — первым нарушил молчание Игнат. Мутация в ульевого воина не сделала из него болванчика, сохранив значительную независимость. Тут, очевидно, играла роль, кого и кем желал видеть сам Вадим. — Прыгунов с броней, воинов, развитых, тысячи зомби… Все равно не возьмем. У них мины, бетонные укрепления, турели, авиация. И техника, черт возьми, целый авиапарк с танками и БМП. Это не просто анклав, это суперкрепость.
Вадим молчал, пальцем чертя по карте воображаемую линию. Исаев в этот момент выглядел странно, глаза смотрели в сторону, губы что-то беззвучно шептали, как будто он одновременно разговаривал с невидимым собеседником. Наконец он выдохнул:
— Игнат прав. Даже если мы выдвинем все силы разом, максимум, подойдем к забору. Дальше нас разнесут в пыль, турели наверняка настроены отстреливать все в зоне видимости. Дроны, авиаподдержка… они контролируют воздух постоянно, никакого внезапного нападения.
Вадим скривил губы.
— Значит, лобовой удар исключен.
— И обходной тоже, — добавил Игнат. — С минными полями и вышками... там нечего и думать.
Исаев откинулся на спинку стула, сцепив пальцы.
— Вывод один: надо искать союзников.
Вадим поднял взгляд.
— Кронштадт?
Игнат кивнул.
— Да. Я же говорил. Эти морпехи сами по себе, без связи с командованием. Если мы предложим им руку помощи… пусть через зубы, но возьмут.
— Я не забыл, как кудровские встретили нас.
— Кронштадт — не Кудрово, — возразил Игнат. — Там настоящие военные. Они хоть и злы на весь свет, но дисциплину держат. И если их командование бросило, у них одна дорога: искать опору.
Исаев добавил холодным тоном:
— А у нас есть то, чего нет ни у кого. Хронофаг. Возможность не бояться заражения и контролировать его, для них это бесценнее золота.
Несколько секунд Вадим молчал. Потом глубоко вдохнул, словно проглатывая горечь.
— Ладно. Свяжемся.
Старая военная радиостанция стояла прямо в штабе. Аппарат, увесистый, с облупившейся краской, едва тянул питание от аккумуляторов, но Игнат уверял: связь с Кронштадтом будет стабильная.
— Мы их уже ловили, — сказал он, щелкая тумблерами. — Говорят в основном о нехватке топлива, жалуются на нехватку медикаментов, иногда кроют матом свое командование.
Вадим усмехнулся уголком губ.
— Значит, дисциплина держится на честном слове.
— Держится, но трещит, — серьезно ответил Игнат. — И это наш шанс. Но учти, они никому не доверяют. Все время ждут подвоха.
Исаев, стоявший у окна, заметил:
— И правильно делают. Они уже не связаны с Мурманском, тамошнее командование разорвало канал еще месяц назад.
Вадим повернулся.
— Почему?
— Отказались выполнять приказ, — ответил Игнат. — Их заставляли перед эвакуацией зачистить всех гражданских в зоне. Чтобы ни один инфицированный или потенциальный зараженный не вышел. Морпехи, флотские и Росгвардия отказались. Связь оборвалась, и с тех пор они сами по себе.
— Значит, они уже пошли против приказа, — задумчиво произнес Вадим. — Хорошо. Это значит, что у них есть еще мозги.
Исаев добавил:
— Но и значит, что они не будут доверять никому. Если уж с верхушкой поссорились, то с мутантами вроде нас и подавно.
— Потому и говорить буду я, — отрезал Вадим. — Не Игнат, не ты. Я. Пусть услышат, что у зараженных есть разум и голос.
Игнат посмотрел на него испытующе:
— А если они решат, что это уловка?
— Попытаюсь убедить, — жестко сказал Вадим. — Или пошлю к черту. Но попытку сделаем.
Он подошел к радиостанции, положил руку на микрофон и выдохнул:
— Выходи на частоту.
Эфир хрипел, сыпал помехами, будто сам воздух сопротивлялся разговору. Игнат сидел у радиостанции, щелкал тумблерами, когда наконец в динамике прорезался мужской голос, грубый, но уставший:
— На связи Кронштадт, слышит кто? Прием.
Вадим взял микрофон, прижал к лицу.
— Кронштадт, это группа выживших на юго-востоке Петербурга. Мы слышим.
Пауза. Лишь треск статики. Потом голос вернулся, уже настороженный:
— Какая группа? Сколько вас? И какого черта до сих пор живы?
— Община Самуила. Нас несколько сотен, — спокойно ответил Вадим. — Мы носители вируса. Хронофага. Но мы стабильны, вменяемы.
На том конце помехи на секунду стихли. Потом раздалось нервное фырканье:
— Чушь. Зараженные в лучшем случае бормочут отдельные слова… отголоски прежней памяти.
Вадим сдержал усмешку.
— Не все. Мы нашли способ сосуществовать, контролировать процесс. Не божественной магией, о которой пел Самуил в своих радиоспектаклях, а с помощью науки. У нас есть небольшой штат специалистов.
— Докажи, — голос стал резким.
— Сам факт разговора должен быть доказательством, — спокойно сказал Вадим. — Иначе зачем бы я тратил время?
В эфире воцарилось молчание. Шорохи, будто кто-то передавал микрофон дальше. Голос сменился холодный, офицерский, с твердыми нотками в речи:
— Допустим. Но предупреждаю, малейшем подозрении — больше никаких контактов.
Вадим чуть руку на столе, но голос его оставался ровным:
— Я говорю правду.
В эфире повисло тяжелое молчание, только потрескивание на фоне. Потом офицер снова заговорил:
— Допустим, что вы не совсем зомбари. Тогда объясни, что вам нужно?
Вадим сделал вдох, подбирая слова.
— У нас общий враг. ЧВК. Те, кто укрепился на Ленинградской АЭС. Они и к нам наведывались, пытались захватить некоторых живьем, свой микродрон в нашу лабораторию даже подсунули...
На том конце короткая пауза, потом выругались так, что Игнат усмехнулся краешком рта.
— Подтверждаю, — жестко сказал офицер. — Эти черти заняли станцию, всех, кто там был — наших парней, второстепенный персонал, охрану, даже их семьи, положили подчистую.
— Значит, не слухи.
— Не слухи, — глухо подтвердил голос. — Мы слышали переговоры. Несколько раз пытались выйти с ними на контакт, в ответ только молчание или угрозы не соваться, куда не нужно. Кто они такие — до сих пор не ясно. Не армия, не МВД, не ФСБ. Но с доступом к ресурсам и очень дорогим железом... Может какой олигарх с личной армией.
— Мы видели, — сказал Вадим. — Немного разведали периметр. Бетонные стены, минные поля, дроны, бронетехника, авиация. Там крепость на долгие годы.
На том конце эфира опять повисла пауза. Слышалось, как кто-то отошел от микрофона, другой голос пробормотал: ''Может, врут? ''
Вадим наклонился ближе к динамику.
— Врать мне смысла нет. Если вы не верите, скоро сами убедитесь. Эти псы придут и к вам.
— Мы уже это понимаем, — глухо сказал офицер. — Но сил на штурм у нас нет. Даже если бы захотели.
Вадим кивнул, хотя его никто не видел.
— Вот потому я и вышел на связь.
Эфир снова затрещал. На сей раз офицер заговорил медленнее, взвешивая
