«А вдруг и след ложный? — внезапно обожгла страшная мысль. — Вдруг и детей там моих нет, а только когорта поимщиков? Вдруг прав был Сфайрат и гнаться надо было сразу, по угасающему следу портала, поглотившего Гента Гойлза вкупе с четырьмя драконами? Дракончиками, драконятами… Совсем ещё не такими, как тот же Сфай, почти непобедимый и почти несокрушимый…»
Может, зря она прогнала вампира? Он мог оказаться небесполезен. Во всяком случае, со своими рассказами про «Хедина и Ракота», он… не врал. Да и след указал искренне, веря, что говорит истинную правду.
Она не выдержала — оглянулась. Нет, нет никого… Скрылся, исчез, растворился вомпер.
Значит, обойдёмся без него!
Клара гордо вскинула подбородок, давая волю холодной ярости. Кто посягнул на моих детей — пощады не ждите. Просить станете напрасно. От вашего Гента Гойлза остались окровавленные, изрубленные ошмётки, пусть и до сих пор живые. Или, вернее, цепляющиеся за жизнь. Может, уже и отдавшие концы.
Вперёд, по кровяному следу, вперёд, до самого предела пределов! «Им» не уйти и не скрыться. Кем бы «они» ни оказались.
Но рассказки вампира про «великого Хедина» не давали покоя. Конечно, это племя соврёт — недорого возьмёт, но всё-таки, всё-таки… Неужто всё это — правда? И отвратительный убийца-вампир на самом деле служит некоему могущественному божеству, позволяющему кровососу невозбранно слоняться меж мирами, убивая для собственного удовольствия?
…Однако это вполне согласовывалось с наличием господина Гента Гойлза. И с его выкриком. Если этому самому «Хедину», коль скоро он не аватара Спасителя, служат подобные милейшему Ан-Авагару, то ничего удивительного, что и маг Гойлз мог оказаться «к чему-то причастен».
Что-то крылось в этой истории, словно с двух сторон тянулись две как бы и не связанные друг с другом ниточки.
Что ж, у неё, Клары, вполне может появиться приличный счёт к этому вашему «Хедину», если, конечно, клятый вомпер не наврал.
* * *
…После расставания с Кларой Хюммель у Ан-Авагара всё пошло настолько хорошо, что и сказать нельзя. Тропы сами ложились под ноги, открывались редкие плавающие и, как правило, недоступные перемычки, сокращавшие путь на много условных «дней» Межреальности. Чудища и прочие малоприятные твари не попадались, как на заказ, он не ощущал голода — хотя не пил свежей крови уже изрядное время.
И никаких Наблюдающих.
Ни-ка-ких.
Они так легко отступились? Так легко потеряли его? Может, они и в самом деле способны действовать лишь в пределах одного-единственного мира, и все страхи Ан-Авагара совершенно напрасны?
Он гнал от себя соблазны. Признаваться во всём великому Хедину как-то не очень хотелось. Честно говоря, совсем не хотелось. Особенно в высасываниях досуха, и не в одном. Познавший Тьму, как говорится, по голове не погладит. Особенно при его-то предвзятом и несправедливом отношении к вампирам…
Но всё-таки он не повернул и не побежал. Без всяких приключений Ан-Авагар добрался до Обетованного — только для того, чтобы узнать: великого Хедина здесь нет, нет и могучего Ракота, а прекрасная и грозная Сигрлинн также не удостаивает своим присутствием сии чертоги.
«Что ж, ты попытался, — вновь толкнулись прельстительные мысли. — Ты честно попытался и ты же не виноват, что великий Хедин оказался в отлучке? Так ли уж необходимо во всём признаваться?»
В Обетованном Ан-Авагар встретил последних двух собратьев по гнезду Эйвилль-прародительницы. Всего их оставалось четверо, включая его самого, ещё один, вернее, одна — отправилась куда-то в глубины Упорядоченного. Среди последователей и приверженцев великого Хедина вампиры всегда держались особняком, ни с кем не сближаясь и вообще стараясь никому не попадаться на глаза. Пока наличествовала Эйвилль, им нередко доставались особенные поручения великого Хедина, о которых надлежало молчать; а вот после исчезновения сотворившей их всех, поручения иссякли. Великий Хедин словно забыл о служивших ему.
Вампиров никто не гнал. Прочие обитатели Обетованного их просто не замечали. Старательно и напоказ. Хотя «напоказ» получалось не очень — вампира нелегко заметить, если он сам того не желает.
Ан-Авагару рассказали и о печально знаменитом «пинке Хедина» — он, Новый Бог, удостоил Эйвилль Великую крови из собственных жил, в награду за особые услуги, а когда один из вампиров, почти лишившийся чувств от одного запаха божественной крови, дерзнул попросить «хоть о глотке», Познавший Тьму пнул склонившегося перед ним, пнул в лицо, да так, что вампир летел потом спиной вперёд, сокрушив мало что не целый лес.
Это было понятно и по-вампирски. Если ты силён, то ты прав. Не нравится произвол сильного? — сделайся ещё сильнее или отомсти, ударив в спину.
Так или иначе вампиры потихоньку расползались кто куда. С Великим Хедином шутки плохи, развлекаться и жить так, как привыкло вампирское племя, Новый Бог не давал. Хорошо ещё, его ученички (к коим вампиры, конечно же, себя не причисляли) заняты сейчас войною, а не призрением пострадавших от тех же вомперов.
Что ж, тут, в Обетованном, Ан-Авагару, во всяком случае, ничто не угрожало. Едва ли сюда дотянутся длинные руки — или щупальцы? клешни? хваталы? — Наблюдающих.
Хорошо? — конечно. Но вампир в Обетованном — не вампир.
Потому что тут не насытишься.
Только разве что в том случае, если лекарь пропишет какому-нибудь гному кровопускание.
Тиха жизнь для вампира в Обетованном, словно у дикого зверя в зверинце. Кормят, но и природу свою проявить не дадут. Так и тут. Концы не отдашь, разлитая сила питает незримо, но и настоящим вампиром быть перестанешь.
Двое собеседников Ан-Авагара как раз тоже собрались уходить. И повторяли те же слова, что и он сам: подальше уйти… забиться поглубже… не найдут… не до нас Ему… а там видно будет.
Ан-Авагар молча кивал. Если Наблюдающие решат, что с ним связываться нет смысла, и удовольствуются другой добычей, он будет только рад.
Что ж, он подождёт. Ему не привыкать.
Но…
Но всё-таки, что с этой сумасбродной магичкой? Вышедшей замуж за дракона и родившей ему детей? (Ну не безумие ли, скажите?)
Что с Кларой Хюммель, которую он, как самый распоследний глупец, никак не может выбросить из головы? Он, высший вампир? Высший вампир. Высший… вампир…
Слова повторялись, пока полностью не утратили смысл. Высший или не высший, он хотел её видеть.
Да, конечно, у неё есть дракон. И дети от этого дракона. Всё так. Однако…
Он не спрашивал себя: «Почему я о ней думаю?» Ему просто было приятно. Вспоминать глаза, высокие скулы, едва заметные крохотные морщинки, волосы, заплетённые в длинную косу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
