О восточномъ берегъ Каспійскаго моря не предлагаетъ господинъ Соймоновъ для невѣрныхъ и хищныхъ Трухменцовъ, и потому что разбойнической городъ Хива, пресѣкаетъ ихъ отдаленные торги. Токмо на Тюкъ-Караганѣ можно такъ какъ и прежде отправлять торги, и употребить на то малыя суда, кои въ гавани острова Куалали удобно стоять могутъ, дабы нужды не имѣли, подвергать себя опасностямъ при берегѣ матерой земли.
Еще предлагаетъ господинъ Соймоновъ чтобъ въ Апшеронскомъ проливъ, а особливо на островѣ Жиломъ, учредить магазинъ для всякихъ корабельныхъ потребадностей, и содержать тамъ постботъ съ однимъ Унтеръ-Офицеромъ, однимъ поваромъ и шестью матрозами, которой бы ходилъ по всѣмъ гаванямъ, и оттуда приносилъ бы въ Астраханъ извѣсітя. Также бы дозволить людямъ, отъ рыбной и тюленьей ловли прокормленіе себѣ желающимъ, поселиться тамъ домами. Охотники бы къ тому нашлися. Сіи могли бы въ разныхъ рукавахъ рѣки Кура такіе же, какъ на Волгѣ, здѣлать Учуги, или рыбные заколы, потому что бѣлуги, осетры и севрюги въ рѣку Кура заходятъ, такъ какъ въ Волгу. Иногда сихъ рыбъ бываетъ такое такъ множество, что оныхъ баграми изъ воды таскать можно, какъ то господинъ Соймнонвъ самъ видѣлъ въ Зинзилинскомъ проливѣ. Но тамошніе народы оныхъ не ловятъ, развѣ когда нуженъ имъ клей на собственное ихъ употребленіе. Для сей рыбной ловли должно держать особливыя суда, какъ для ѣзды изъ Апшеронскаго пролива къ рѣкѣ Куру, такъ и для развозу соленой или сушеной рыбы въ Астрахань, или въ другіе при Каспійскомъ морѣ Россійскіе города.
Здѣсь бы мы оканчали сіе Описаніе Каспійскаго моря, есть ли бы не было намъ говорить еще о нѣкоторыхъ особенныхъ матеріяхъ, и привести въ заключеніе господина Соймонова примѣчанія о дѣланіи шелку въ Гилани; причемъ оставляемъ мы читателю, сносить оныя съ Ганваевыми {Часть I, стр. 305.} извѣстіями о сей же матеріи.
XIII
ПРИБАВЛЕНІЕ НѢКОТОРЫХЪ ПРИМѢЧАНІЙ
.
І. О ДѢЛАНІИ ШЕЛКУ ВЪ ГИЛАНИ.
Яйца шелковыхъ черьвей величиною и цвѣтомъ подобны маковымъ зернамъ. Около начала весны, которая по положенію тамошнія земли, подъ 36°41′ высоты полюса [а именно говорится здѣсь о городѣ Рящѣ] настаетъ очень рано; потому что въ мѣсяцѣ Мартѣ уже всѣ поля покрыты зеленью, и деревья въ цвѣтѣ стоятъ, берутъ тамошніе жители яицъ столько, сколько хотятъ вывесть, и кладутъ оныя въ теплыя мѣста, или носятъ подъ пазухою, пока чрезъ нѣсколько дней выдетъ изъ яица червячекъ, которой съ начала ни больше самаго яйца. Сіи дѣлаютъ какъ мущины, такъ и женщины. Едва ли сыщется тамъ человѣкъ, особливо въ деревняхъ, которой бы не упражнялся въ сей работъ. Потомъ сносятъ черьвей въ нарочно для того дѣланные шалаши, которые какъ съ верьху, такъ и по стѣнамъ, крыты и окладываны соломою. Въ шалашахъ бываютъ полки, одна малымъ чемъ другой выше. Туда кладутъ черьвей, какъ скоро они изъ яйца выходятъ, и кормятъ ихъ шелковичными листьями. Черьви вырастаютъ наконецъ длиною и толщиною какъ человѣческой руки мизинной палецъ, и почти всѣ красноваты. Пришедши до онаго возраста, ползаютъ они по стѣнамъ и по кровле шалаша, и выбираютъ себѣ мѣста, гдѣ имъ шелкъ испускать, или выматывать. Сіе чинится слѣдующимъ образомъ:
Шелковой червь испущая шелковинку, которая въ нѣсколько мѣръ тоньше человѣческаго волоса, вьетъ около себя паутину на подобіе рѣдкой сѣточки. Потомъ, что больше мотаетъ, то сетка становится отчасу плотняе, а напослѣдокъ здѣлается такъ толста, какъ овчинная кожа. Она нѣсколько больше яйца голубинаго, и продолговата, какъ самъ червь. Сей сидящей въ срединѣ продолжаетъ мотаніе и прилепленіе къ прежнему, пока у него есть мѣсто. Нѣсколько такихъ пузырьковъ оставляютъ на племя, и тогда находящіеся въ нихъ черви испущаютъ жидкую желтоватую матерію, которая пузырекъ проѣдаетъ, и становится скважина, изъ коей червь переродившись въ бѣлую бабочку, выходитъ, поднимается, кладетъ яица, и умираетъ. Но сихъ пузырьковъ оставляютъ не больше, какъ сколько потребно, чтобъ для будущаго года было довольное число яицъ свѣжихъ. Прочихъ умерщвляютъ въ гнѣздахъ, дабы проѣденіемъ отъ вышерѣченной ѣдкой матеріи шелкъ не испортился.
А именно по нѣкоторымъ примѣтамъ узнаваютъ, что червь матать пересталъ; тогда собираютъ пузырьки, кладутъ въ свинцовые котлы, и поливаютъ горячею водою. Отъ того червь умираетъ, а пузырьки размочатся, такъ что шелкъ легко намотать можно. Потомъ зацѣпя малымъ веникомъ нѣсколькихъ пузырьковъ тонкіе шелковые нитки, а именно какъ шелку толсту быть надобно, положа на большое колесо, и вертя наматываютъ, пока одинъ мертвой червь останется. Есть ли же при верченіи порвется тонкая ниточка, то зацепятъ веникомъ другую. Шелкъ бываетъ либо блѣдножелтой, или красноватый.
Когда червь выходитъ изъ пузырька, то оставляетъ въ ономъ старую свою кожу. Бѣлые бабочки мужескаго роду по больше женскихъ. Коль скоро они совокупятся между собою, то тотчасъ разпалзываются, и тогда самки по нѣскольку зеренъ изъ себя выметываютъ, а самцы умираютъ. Сіе сѣмя берегутъ до будущей весны въ сухомъ и не очень студеномъ мѣстѣ.
Число черьвей у всякаго хозяина бываетъ по довольству шелковичныхъ деревъ, которыя онъ, для довольнаго черьвямъ корму, имѣетъ въ готовности. Хотя сіи деревья вездѣ растутъ дикія въ тамошнихъ странахъ: однако для большой удобности разводятъ оныя въ садахъ. И такъ заводы шелковые у каждаго хозяина бываютъ по величинѣ шелковичнаго его саду. Сіи деревья называются по Персидски Тутъ, которое слово у Терскихъ и Астраханскихъ жителей и въ Россійской языкъ принято. Хотя сіи извѣстія для испытателей натуры ничего не содержатъ новаго: но другимъ читателямъ, а особливо потому, что оныя изъ Гилани произходятъ, не непріятны быть могутъ.
2. О ДѢЛАНІИ ШЕЛКУ ВЪ ТЕРКАХЪ.
Что еще во время Государя Императора, ПЕТРА Великаго начали Козаки Терскія шелкъ дѣлать, но что толь полезное дѣло не отправляли они съ довольнымъ прилѣжаніемъ, о томъ уже выше сего показано. {Зри выше стр. 108.} Но сумнѣваться не можно, что великая бы россійскому Государству изъ того произрастала польза, естьлибъ въ семъ случаѣ учинены были лучшія приготовленія. Воздухъ, теплота и состояніе земли суть въ Теркахъ къ дѣланію шелку не меньше способны, какъ въ Гилани. Вездѣ находятся Шелковичныя деревья. Сѣмя шелковыхъ черьвей безчисленно размножаемо быть можетъ; и въ наши времена между Гребенскими Козаками завелъ Армянский купецъ Сафаръ особливой шелковой заводъ, которой хорошіе имѣетъ успѣхи. Но сіе еще не много поможетъ. Издатель сихъ извѣстій желая подкрѣпить общеполезныя намѣренія бывшаго въ Теркахъ Коменданта, господина Генерала Маіора Фраурндорфа, имѣлъ съ нимъ для того переписку, и пересылалъ въ Терки лучшія о дѣланіи шелку сочиненія, между прочимъ о дѣланіи шелку въ Китаѣ изъ описанія П. дю Голда. Но полезные опыты ревностнаго сего мужа пресѣклись его кончиною. Или не другіе ли то продолжали? Колъ бы легко такое не было? потому что для шелковыхъ черьвей въ теплой землѣ очень мало требуется смотрѣнія, и работа при шелку состоитъ въ одномъ токмо наматываніи. Сверьхъ того все дѣло весьма пріятно, что безъ сомнѣнія возбудило нѣкогда Китайскихъ Императрицъ, упражняться самимъ въ сей работѣ. {Зри дю Гальдово описанія Китая. Томъ II. стр. 246. На нѣмецкомъ изданіи стр. 241.}
