сквозь стекло микроскопа на образец, но лишь убеждаюсь, что фото на экране не было ошибкой.
Однако клетки, напоминающие бобы, — это то, что у покровов растений обычно называют устьицами… У человеческой кожи их, насколько я знаю, быть не может. Тем более, светло-бежевого — а не зелёного — цвета.
— Процент совпадения с человеческим эпидермисом низкий, — сообщает голосовой робот, доказывая, что я не сошёл с ума.
Если это устьица, а это они, то передо мной либо не человеческая кожа, как заявлено, либо это… вообще не человек…
— Что она такое… — шепчу я обескураженно, и вдруг за моей спиной раздаётся отчётливый голос:
— Обещаю, что сам не буду стремиться что-либо предпринимать.
Моё тело сковывает льдом. Я поспешно закрываю на экране все окна и оборачиваюсь к Ребекке.
— Ты неплохо меня пародируешь, — замечаю я, понимая, что слова неубедительны и не отвлекут начальницу от темы разговора.
— Мы ведь договорились, — она говорит и смотрит жалобно, и этому мне трудно противостоять, тем более, когда Ребекка добавляет: — Дэн, я не хочу видеть, как ты…
— Не начинай, — прерываю я, вновь открывая папки, ведь скрывать уже нечего, и возвращаясь к микроскопу, но, хотя смотрю на образцы, будто ничего и не вижу.
— Я понимаю, почему ты согласился. Правда, — пытается Ребекка зайти с тыла, но я готов к удару и прекрасно знаю, что она скажет. — Потому что ты поверил Бронсону, — доверительно сообщает начальница, пользуясь тем, что я молчу. — Ты ему поверил, потому что речь идёт о землянке…
Отлично, это важное признание.
— … но это того не стоит, потому что всё закончится плачевно, в том числе для тебя. Ты и сам понимаешь, насколько непросто Бронсону будет тебя наказать, но, не сомневайся, он найдёт способ, при котором…
— Ты видела её? — как можно мягче спрашиваю я, пока Ребекка не начала описывать, как именно генерал меня убьёт.
Поднимаю голову и смотрю, как начальница моргает слишком часто, выдавая себя.
— Думаю, что нет, — прихожу я к выводу после долгой паузы, наблюдая, как Ребекка складывает руки на груди, явно готовясь к словесной перепалке.
Пока гневная тирада не начала, поднимаюсь и подхожу к начальнице, замечая, как мученически выгибаются её брови, а в глазах отражается непоколебимая вера в мою скорую и неизбежную кончину.
— Верит генералу только глупец, — говорю я и осторожно отнимаю её руки от груди.
Ребекка тяжело вздыхает, но не двигается с места. Наши взгляды встречаются.
— Потом, даже если я захочу, уже не смогу тебе помочь, — с ещё одним, но теперь уже по-настоящему тяжёлым вздохом признаётся она.
Искренность в её взгляде меня убивает.
— Я знаю, — признаюсь в ответ, потому что это как минимум справедливо. — Я тебя и не попрошу.
— Я обещала Ньютону! — тихо, но с жаром говорит она. — И я… сама хочу, — произносит она и торопливо объясняет, — чтобы с тобой… ничего не произошло.
— Со мной ничего не произойдёт, — обещаю я, однако её взгляд не меняется.
— Пока генерал тобой доволен, — замечает Ребекка, и я стараюсь улыбнуться, но почти уверен, что получилось не слишком убедительно.
— Значит, мне не стоит его расстраивать.
— Дэн, я думаю, что ты не понимаешь всей серьёзности ситуации, — заглядывая мне в глаза, медленно говорит Ребекка, и я так же сосредоточенно отвечаю:
— Ещё как понимаю. Вчера он хотел впутать в это ещё и Коди. Какова вероятность, что однажды генерал не решит, что он виноват в какой-нибудь мелочи, важной для самого Бронсона? И что прикажешь делать старой Мидж, когда она узнает, что сына лишили работы, или того лучше… — я резко замолкаю, не готовый произнести правду вслух. — Ты представляешь старушку Мидж, Ребекка? — уже спокойнее спрашиваю я. — А ты представь. Её. Одну в Кольце Эмили. То, какой станет её жизнь. Кому она будет нужна на станции?
Ребекка молчит несколько секунд, но по её внезапно решительному взгляду я понимаю, что девушку совсем не переубедил, просто она пытается придумать аргумент весомее. И как обычно, когда она наконец его называет, то бьёт сразу в цель:
— Ты хочешь сказать, что согласился помогать Бронсону, только когда узнал о его планах на Коди?
Она буравит меня взглядом, и солгать не получится.
— Потому что я думаю, что ты узнал правду раньше, а теперь другом просто прикрываешься.
— Кто мной прикрывается? — раздаётся голос, и мы резко поворачиваемся к двери.
Все трое неловко переводим взгляды друг на друга.
— Мы не закончили этот разговор, — говорит мне Ребекка.
— Закончили, — парирую я тоном, не терпящим возражений, и ей ничего не остаётся, как поджать губы и, бросив на меня недовольный, упрямый взгляд, выйти из комнаты.
— Любопытно вы решаете конфликты, — замечает Коди, и зря, потому что я сразу перекидываюсь на него:
— Что ты здесь делаешь?
— Интересный вопрос. Я выполнил всё, что мне велел Натан Дэвис, и вернулся на работу. Не стоит? Смотрю, здесь меня есть, кем подменить, — добавляет он едва не обиженно, подбородком указывая на меня, сидящего за компьютером.
— Мне ли тягаться с тобой в вопросах изучения альтернативных источников энергии?
Я пытаюсь усмехнуться, но даже для меня самого слова звучат наигранно.
— Ты хотел сказать — разработкой гибридных фруктов, — хмуро поправляет друг. — И мне не кажется, что ты занят именно этим, — добавляет он, вытягивая шею и глядя на экран монитора.
Чёрт… Глупо. Очень глупо. Обернуться и закрыть все окна было бы совсем нелепо, поэтому я просто молча тру переносицу.
— Твоя начальница уже просила меня посмотреть то, чем ты, скорее всего, занимаешься, — говорит Коди безмятежно, а я резко поднимаю на него взгляд и замечаю его удивление из-за моей реакции. — Это что, какая-то тайна? — уточняет он, и в глазах появляется беспокойство, а потом взгляд гаснет. — Или, возможно… Если это что-то другое, можешь не говорить, особенно если выгодная работёнка.
Ах вот оно что…
Знай он, что это за «работёнка», ему бы пришлось освободить холодильник от своих запасов, как он обещал в случае, если бы люди
