говорил с Бронсоном, — предупреждаю я. — Он позволил мне разобраться самому.
— Бронсон? Позволил? — насмешливо повторяет Алан и смотрит на меня прямо, когда снисходительно объясняет: — Он договорился с Натаном Дэвисом раньше, чем решил впутать в это дело тебя. Просто позволил думать, что ты можешь разобраться сам. Не льсти себе. Как далеко ты продвинулся в своих исследованиях?
Во мне начинает подниматься злоба, а мы стоим достаточно близко, чтобы перейти от слов к делу: руки так и чешутся, и я сжимаю кулаки.
Генерал лишь хотел поиздеваться и продемонстрировать свою власть. Не более.
— Полегче, приятель, — говорит Алан уже без шуток. — Дэн, ты разработчик виртуальный миров, — спокойно, почти примирительно, произносит он, — ты воин, кто угодно ещё, только не учёный. И тем более, не лаборант.
Не знаю даже, оскорбление это или комплимент.
— Бронсону нужна команда, и он давно определился с тем, кто в неё войдёт. Ты в ней новичок. Не он.
Джонс даже не смотрит в сторону Коди, но и так понятно, что речь именно о нём.
Сжимаю челюсти, чтобы не сказать ничего лишнего.
— Правильно, — говорит Алан. — Не создавай проблем участникам команды.
Сжать челюсти приходится крепче.
— Послушай меня, — произносит генерал-лейтенант, обернувшись к Коди. — Раз уж так получилось, что ты в деле, то должен понимать: с этого момента к твоему рту подведён виртуальный датчик. Как только ты откроешь его, тебя убьёт электрическим разрядом. Так что с этой секунды ты хранишь обет молчания. Понял?! — Алан так резко повышает голос, что Коди начинает бить крупная дрожь. — Вот и славно, — говорит генерал-лейтенант и неспешно направляется к двери.
Бросив на нас насмешливый взгляд, он качает головой и выходит. Коди сразу же шумно выдыхает и обессиленно приваливается к стене.
— Он же несерьёзно насчёт тока? — спрашивает друг трясущимися губами, и, хотя это была лишь неудачная шутка генерал-лейтенанта, я не могу ничего ответить, ведь Коди ждут опасности весомее, чем удар тока. Если бы он был возможен, разумеется.
Измученный взгляд Практиканта останавливается на мне и очень скоро превращается в злой.
— Ты мне друг или нет?! — набрасывается он на меня, однако не двигается с места, словно приклеился к стене. — Проблемы с начальством мне совсем не нужны!
Молча смотрю на его лицо, искривлённое ужасом.
— Ты что, не мог предупредить заранее?! — продолжает Коди истерично, и в этот раз я уже не могу промолчать:
— Не нужно было подслушивать под дверью. Это плохая привычка. Небезопасная.
— Я думал, они предложили тебе выгодную работу! — оправдывается Коди, и его голос становится визгливым.
— Она и есть выгодная, — с печальной улыбкой произношу я, резко открывая дверь и направляясь в кабинет Коди.
— Думал, тебе просто жалко делиться заработком! — словно не слыша меня, продолжает сетовать друг, пока семенит по пятам.
— Она действительно прибыльная.
Я сажусь за стол и открываю на экране свёрнутые окна.
— Если выполним работу, зарплата будет достойная.
Чувствуя на себе взгляд Коди — испуганный и возмущённый одновременно, я поднимаю голову. Несколько секунд молчу, пока парень шарит по моему лицу подозрительным взглядом в поисках подсказки, насколько стоящим может оказаться вознаграждение.
Я набираю в лёгкие побольше воздуха и обрушиваю на друга правду:
— Оплата — наша жизнь.
Коди шумно выдыхает, и, пока он не бросился на меня с проклятиями, возвращаюсь взглядом к экрану, а тем временем добавляю:
— Жадность приводит к плачевным результатам. Тебе не стоило подслушивать под дверью. Я пытался оградить тебя от опасности, — говорю я, всё больше распаляясь, — но ты по собственной глупости…
— Это ничего бы не изменило! — с неменьшей страстью восклицает Коди. — Он сказал, что генерал уже давно выбрал тех, кто…
А я думал, что могу на это повлиять…
— … должен ему помочь! Меня ничего не спасёт, — вдруг Коди понижает голос, и по его взволнованному шёпоту я понимаю, что скоро он может даже расплакаться. Однако друг вдруг берёт себя в руки, поднимает на меня взгляд и спрашивает очень тихо, но с любопытством: — Это действительно девушка… с Земли?
Я коротко киваю, наблюдая, как округляются и без того распахнутые от ужаса глаза Коди.
— Тогда… — шепчет он, — её участь ещё хуже нашей…
В горле встаёт ком.
— Ты видел её? — произносит Коди, и я снова киваю, тяжело вздыхая.
— А те образцы… речь шла о её коже, верно?
— Да.
— Значит… она не совсем человек.
— Да.
Глаза Коди лихорадочно мечутся и блестят.
— Смотри, — он вдруг рвётся вперёд, отнимая у меня мышку и открывая свёрнутые окна.
Как по команде, мы склоняемся к экрану, присматриваясь к изображению.
— Видишь? — спрашивает он, водя курсором по многократно увеличенной фотографии. — Клетки по форме напоминают бобы. Их стенки утолщённые, а между ними расположена устьичная щель. Это определённо строение покровов растения.
Коди что-то набирает на клавиатуре, и появляется новое изображение, на котором видно даже органеллы.
— В середине находятся ядро и хлоропласты с гранами. Вот, — Коди указывает курсором на нужную часть фотографии, — те, что напоминают серп и имеют вогнутые стенки. Они ограничивают межклеточное пространство или устьичную щель. В сущности, это поры, которые осуществляют газообмен и транспирацию — движение воды через растение и испарение через наружные органы: листья, стебли, цветки. Без устьица эти процессы просто не могли бы осуществляться. Правда, хлоропласты эпидермы имеют слабо развитую систему внутренних мембран и, в отличие от хлоропластов хлоренхимы, фотосинтетически менее активны. Но это уже не так важно. Посмотри сюда.
Коди открывает всё новые и новые окна, отыскивая, что нужно, и наконец показывается фото обожжённого, а затем вновь здорового участка кожи.
— Видишь? Тёмные кожные покровы обычно насыщены меланином и отталкивают лучи, но эта кожа светлая и, как я выяснил в прошлый раз, реагирует на солнечный свет, подобно покровам растения. А на человеческой коже она начинает активнее восстанавливаться в тех местах, где прежде были ранки…
Коди замолкает и смотрит на меня выпученными глазами.
— Получается, это… кровь, — ошарашенно
