это. Когда мы всё же вылезли из воды, пришло время сложного диалога. Ну, я так думал.
— Меди, а как ты смотришь на то, чтобы в твоём мире начали жить орки-нежить? — аккуратно начал я.
— Не жжнаю, а для чего мне орки, ещё и нежжжжить? — полуобернулась она, подперев голову хвостом.
— Помочь соседней планете. А ещё они могут строить для тебя что угодно. Могут работать в поле, охотиться — да много чего. Помощники. Вас же, я так понял, не много.
— Да, нашшш мало. Если они будут поддерживать температуру в нашшших водоёмах, мы будем лучшшше ражмножжжатьша, — задумалась она.
— А много к нам хочет приехать твоих орков? — её глазки заблестели, а я решил зайти с другой стороны.
— А сколько работников тебе надо, чтобы на всей планете нормально размножались?
— Ешшшли они такие же шщщильные, как и ты, то миллионов двадшшать, — шипела она, играясь с моими волосами.
— Ого! — не удержался я.
— У нашш очень шложный прочеш ражмножения, — грустно вздохнула она. — Но а сколько ты можешь предложить мне орков?
— Дорогая моя Меди! — обнял я змейку и носом зарылся в такие упругие и ароматные тити. — Шшшколько пожжжжелаешшшшь! — спародировал я её шипение.
— Дражжжнишщщща? Наглецччч! — она притворно разозлилась. — Тебя может шпашти только одно! — и мы вновь начали целоваться.
Я уже забегал в разлом мира Аркаши, когда до меня дошло: я купил мир для орков за полчаса лабзания со змеёй. Надо заметить, довольно милой, красивой и очень доброй. Даже жаль, что ниже пупка у неё лишь отверстие для откладывания яиц. Хотя, может, даже хорошо — иначе бы она была, скорее всего… Ой ну нет! Ещё одного отпрыска я уж точно не переживу. Так-что, всё что ни делается — к лучшему.
Возможно, всё дело именно в отсутствии секса как такового у их вида. Нет гормона, требующего это. Само размножение необходимо лишь для сохранения вида. Оно трудоёмко, но не приносит дискомфорта. Забавно. Очень странный народ. Полцарства за поцелуй. Фантастика.
У разлома в людской мир всё было спокойно. Здесь у разлома разбили лагерь змеелюди. Выкопали себе ямку с водой. Ну как ямку — копали, пока не добрались до грунтовых вод. Метров десять вниз, потом ещё чуть — и в ширину фиганули в два-три раза больше. И, невзирая на то, что сейчас лето, маг огня держал в воде свои руки. Причём маг — человеческий.
Меди меня предупредила, что переговоры с людьми идут полным ходом и уже достигли неких продвижений. Возможно, она это и имела в виду.
— Уважаемый! Мне бы посыльного местного, а ещё лучше — весточку Аркадию Бестужеву. Как оформить? — обратился я к полощущему свои лапки в воде магу.
— Иди в жопу, уважаемый, — последнее слово маг сплюнул как фигурально, так и буквально — прямо в воду.
Я огорчился, почесал репу и дал знатного пендаля неприветливому магу. Так сказать, выполнил его просьбу — зашёл с ноги в тыл. Вокруг него вода немного забурлила, после чего маг вылетел сразу на берег. как ошпаренный. Хотя, почему — как? Глаза его крутились в орбитах. Причём я совершенно не понимал его такого поведения. Чем я вызвал его гнев?
Он явно собирался долбануть меня чем-то нехорошим, так что я решил играть на опережение и дал ему леща. Чисто так, чтобы он в себя пришёл. Но лещ был не простой — приправленный фиолетовой силой.
Я опять всё напутал. Электричество и вода, вода и электричество — хреновая комбинация. Вроде бы силы совсем немного вложил — пять капель, — но как его плющило-то знатно!
Выполз на берег он спустя минуту, поджал ноги под себя и уставился в одну точку. Я непонимающе пожал плечами и пошёл в поисках достойного собеседника.
— Я не виноват! — донеслось мне в спину.
— Не понял? В чём? В том, что в жопу меня послал? — натурально опешил я.
— В их смерти! — он продолжал смотреть в одну точку.
— Ты бредишь? Переборщил, видимо, с электричеством, — прошептал я под нос и уже собирал белую каплю, чтобы вернуть парню рассудок.
— Под Тверью! Она практически пала. Они захватили полгорода. Я не виноват, я просто не мог… Их было так много! — парень разрыдался, уперев лицо в колени. И тут до меня дошло: парень не старше Аркаши.
— Послушай! — обратился я к нему, присаживаясь рядом. — Не виноват, конечно. Это всё война проклятая.
— Ага, не виноват! А сослали меня сюда — воду греть! Вместо того чтобы искупить позор кровью, — парень смотрел на меня с вызовом. При этом из правой ноздри надувался пузырь.
— Вояка-вояка… А ты знаешь Бестужева? — прищурился я.
— Сдался он вам. Знаю. Сейчас, наверное, за Тверь жизнь свою отдаёт. Я как он — хочу! — ударил себя в грудь кулаком парень.
— Даже так? — усмехнулся я. — А ты знаешь, что буквально месяц назад… — я приврал чутка, для красного словца, — при виде первых монстров он прятался за деревья.
— Брешешь! — вырвалось у парня, и он тут же прикрыл рот руками.
— А вот и нет. Натурально прятался.
— Он сражался как зверь! Рвал руками, бил магией. У него теперь две стихии даже открылись.
— Страх! Вот что им движет — до сих пор! Боится каждый. Каждый солдат, который видит оскал врага, трясётся от страха. Не боятся только идиоты.
— Но как тогда сражаться? Как он тогда сражается? — смотрел на меня ребёнок с надеждой в глазах.
— Он смог свой страх обратить против врага. Его руки не трусятся, потому что он ими бьёт. Его ноги не ходят ходуном, потому что он не стоит на месте, а идёт вперёд. Его сердце бьётся ровно, потому что хочет испытать сладость победы.
Твой страх — нормален. Но не смей его кормить. Выпусти его наружу и беги вместе с ним. Подружись с ним, не сражайся против него. Тогда ты сможешь сражаться, как Бестужев. А он, значит, уже научился.
Я похлопал парня по плечу, попутно вливая в него две капли белой силы, и всё же пошёл на поиски менее ранимого собеседника.
В ближайшем шатре я встретил, видимо, делегацию людей и змеелюдов. Они сидели над азбукой и усиленно учили друг друга языку. Слушать меня особо никто не хотел. Тогда пришлось вмешаться в процесс диалога.
Поняв, что я общаюсь на обоих языках, меня немного «попользовали». В целом я не в обиде — это в моих интересах тоже.
Воевать змейки не хотели, а вот оружие и доспехи первоклассные могли делать. А взамен им нужно было тепло. Я заверил посла, что
