Слова эти вызвали лёгкую краску и на лице Мэри Грант. Джон Мангльс поспешил перевести разговор на менее скользкую почву.
— Я окончил рассказ о плавании «Дункана». Может быть, теперь мистер Гленарван исполнит своё обещание и расскажет нам о подвигах, совершённых нашим юным героем?
Ничто не могло быть более приятным для Элен и Мэри. Гленарван поспешил удовлетворить их любопытство. Он рассказал о всех перипетиях путешествия от одного океана к другому: о переходе через Кордильеры, о землетрясении, исчезновении Роберта, взлёте кондора, выстреле Талькава, приключении с красными волками, о геройском поступке мальчика, наводнении, о грозе, пожаре, кайманах, смерче, о ночи на берегу Атлантического океана. Все эти подробности, то весёлые, то страшные, вызывали попеременно восклицания восторга или ужаса у слушателей.
Элен и Мэри осыпали Роберта поцелуями.
Гленарван закончил свой рассказ словами:
— Теперь, друзья мои, будем думать о настоящем. Что было, то прошло, но будущее принадлежит нам; поговорим о капитане Гранте.
Завтрак был окончен. Собеседники перешли в салон Элен. Они уселись вокруг стола, заваленного картами и планами, и разговор сейчас же возобновился.
— Милая Элен, — сказал Гленарван, — едва ступив на борт, я сказал, что хотя потерпевшие крушение моряки не вернулись с нами, но у нас есть твёрдая надежда найти их. В результате нашего путешествия через Америку у нас создалось убеждение, больше того — уверенность в том, что катастрофа не произошла ни у тихоокеанского, ни у атлантического побережья Америки. Из этого следует, что мы ошибочно толковали документ во всём, что касается Патагонии. К счастью, наш друг Паганель, осенённый внезапным вдохновением, понял ошибку. Он доказал, что мы идём по ложному пути, и так объяснил нам содержание документа, что новое толкование его не вызывает у нас и тени сомнений. Речь идёт о документе, написанном по-французски, и я очень прошу Паганеля прочитать его здесь ещё раз, чтобы ни у кого из присутствующих не осталось и тени недоверия к моим словам.
Учёный не заставил долго просить себя. Он пространно и убедительно рассуждал о словах «gonie» и «indi»: он с величайшей убедительностью внушал слушателям, что слово «austral» французского документа надо понимать не как южный, а как «Australie» — Австралия. Он доказывал, что капитан Грант, отплыв от берегов Перу в направлении к Европе и попав в бурю, мог очутиться в полосе южных течений в Тихом океане, которые и увлекли его к берегам Австралии.
Остроумная догадка и выводы учёного-географа заслужили полное одобрение даже у Джона Мангльса, особенно осторожного судьи, когда дело касалось столь важных вопросов, и человека, меньше всего склонного к увлечению громкими фразами и игрой воображения.
Как только Паганель окончил свою лекцию, Гленарван объявил, что «Дункан» немедленно берёт курс на Австралию.
Однако майор, прежде чем был дан приказ повернуть на восток, попросил разрешения сделать одно замечание.
— Говорите, Мак-Набс, — сказал Гленарван.
— Я вовсе не хочу, — начал майор, — своей речью ослабить впечатление от доказательств моего друга Паганеля. Я отнюдь не собираюсь опровергать их. Напротив, я нахожу их серьёзными, мудрыми, вполне достойными нашего внимания, и несомненно они должны стать базой наших будущих поисков. Но я хотел бы снова подвергнуть их исследованию, чтобы смысл их был бесспорным для нас.
Никто не знал, куда клонит осторожный Мак-Набс, и все слушали его с напряжённым вниманием.
— Продолжайте, майор, — сказал Паганель, — я готов отвечать на все ваши вопросы.
— Нет ничего проще, — сказал майор. — Когда пять месяцев тому назад в Клайдском заливе мы изучали все три документа, толкование, которое мы давали им, казалось нам единственно верным. У нас не было и тени сомнения на этот счёт.
— Это вполне справедливо, — сказал Гленарван.
— Позже, когда Паганель, по рассеянности, очутился на борту нашей яхты, документы были показаны ему, и он, не колеблясь ни минуты, одобрил наше решение начать поиски на американском берегу.
— Я согласен с этим, — подтвердил географ.
— И всё же мы ошиблись, — закончил майор.
— Мы ошиблись, — подтвердил Паганель. — Человеку свойственно ошибаться, но надо быть безумным, чтобы упорствовать в своей ошибке.
— Погодите, Паганель, — ответил майор, — не волнуйтесь. Я вовсе не хочу сказать, что мы должны продолжать поиски в Америке.
— Тогда что же вы хотите? — спросил Гленарван.
— Признания, что Австралия кажется нам теперь единственно возможным местом крушения «Британии» совершенно так же, как некогда этим местом казалась Америка.
— Мы охотно признаём это, — ответил Паганель.
— Беру это на заметку, — сказал майор, — и, пользуясь случаем, предостерегаю вас от увлечения этой якобы очевидностью. Мы уже были свидетелями, как одно «неоспоримое» толкование оказалось не только спорным, но и неверным. Кто знает, а вдруг после Австралии другая страна покажется нам столь же «бесспорным» местом пребывания капитана Гранта, и если эти новые поиски будут так же неудачны, не заявит л а друг Паганель, что мы снова ошибочно истолковали документ и что необходимо снарядить третью экспедицию?
Гленарван и Паганель переглянулись. Замечание майора, без сомнения, было вполне логично.
— Я желал бы, — снова начал Мак-Набс, — чтобы была произведена последняя проверка перед отплытием в Австралию. Вот документы и карты. Проследим ещё раз все пункты прохождения тридцать седьмой параллели и посмотрим, не встретится ли нам другая страна, к которой можно отнести указания документа.
— Нет ничего легче, — ответил Паганель, — так как под этой широтой расположено сравнительно мало земель.
— Посмотрим, — сказал майор, разворачивая английскую карту, вычерченную в проекции Меркатора и представляющую взору изображение всего земного шара на плоскости.
Карта была разложена перед Элен, и все приготовились слушать объяснения Паганеля.
— Как я вам уже говорил, — начал учёный, — западнее Южной Америки на тридцать седьмой параллели расположены острова Тристан д’Акунья. Я утверждаю, что в документах нет ни одного слова об этих островах.
Все ещё раз самым тщательным образом рассмотрели документы. Предположение об островах Тристан д’Акунья было единогласно отвергнуто.
— Продолжим наше исследование, — сказал географ. — Выйдя из Атлантического океана, мы пройдём двумя градусами ниже мыса Доброй Надежды и очутимся в Индийском океане. На нашем пути встретится только одна группа островов — Амстердамские острова. Я совершенно уверен в том, что о них в документах говорится не больше, чем об островах Тристан д’Акунья.
