их особняка и чувствовал себя последним идиотом. Серьёзно, может, просто развернуться и сбежать? Сказать, что меня похитили инопланетяне или я внезапно заболел редкой формой аллергии на богатых людей. Но было поздно. Огромные кованые ворота, которые стоили, наверное, как три моих квартиры, плавно и совершенно бесшумно поехали в стороны. Словно пасть гигантского зверя, приглашающая зайти внутрь на обед. Где я, очевидно, и был главным блюдом.
Собрав остатки мужества, я шагнул на идеально подстриженный газон. Сам дом был… огромным. Нет, не так. О-Г-Р-О-М-Н-Ы-М. Построенный в суперсовременном стиле, весь из тёмного стекла и белоснежного бетона, он походил на штаб-квартиру какой-нибудь злой корпорации из кино. Казалось, сейчас на крышу приземлится вертолёт, и оттуда выйдет главный злодей.
И он вышел. Ну, почти. На пороге меня уже ждал Хикари Ичитаре, отец моей головной боли по имени Аои. Вживую он выглядел ещё более лощёным и дорогим, чем в моих представлениях. Идеальный костюм, часы, блестящие, как солнце, и улыбка на миллион долларов. Фальшивых долларов.
— Изаму-кун! Рад тебя видеть! Проходи, мы уже заждались! — его голос был таким громким и нарочито дружелюбным, что захотелось спрятаться.
Не успел я поклониться или выдавить из себя вежливое приветствие, как он сократил дистанцию и со всей дури хлопнул меня по плечу. Я чуть не сложился пополам. Кажется, он только что проверил на прочность все мои кости.
— Давай-давай, не стой на пороге! Чувствуй себя как дома! — пробасил он, буквально заталкивая меня внутрь.
Холл был размером с небольшой спортзал. Потолки уходили куда-то в бесконечность, а с них свисала люстра, похожая на космический корабль. И вот, из глубин этого дворца, явились они. Аои и её мачеха, Саша.
Обе выглядели так, будто сошли с подиума. На Аои было короткое зелёное платье, которое так сильно её обтягивало, что я мог рассмотреть каждую линию её тела. Она тут же подскочила ко мне, игнорируя отца, и вцепилась в мою руку, словно я был её плюшевым мишкой.
— Изаму! Я так рада, что ты пришёл! — проворковала она, прижимаясь ко мне грудью и бросая на Сашу взгляд, полный триумфа. «Смотри, он мой!» — так и читалось в её глазах.
Саша, одетая в строгий, но дьявольски сексуальный брючный костюм, и бровью не повела. Она лишь лениво, с кошачьей грацией, улыбнулась и окинула меня таким взглядом, будто раздевала прямо здесь, в холле. У меня по спине пробежал холодок. Так хищник смотрит на свою добычу.
— Добрый вечер, Сенсей, — её голос был низким и бархатным, от него по телу побежали мурашки. — Мы очень ждали вас. Прошу к столу.
Столовая была ещё больше, чем холл. Длиннющий стол из тёмного дерева был заставлен таким количеством блюд, что я даже названий таких не знал. Хикари-сан, как главный режиссёр этого театра абсурда, усадил меня во главе стола, а сам сел напротив, чтобы лучше видеть представление. Аои и Саша сели по бокам от меня, и началось.
Это была настоящая битва. Тихая, вежливая, но от этого не менее жестокая.
— Изаму, попробуй это мясо! Оно такое нежное! — Аои своей вилкой подцепила кусок и потянулась к моему рту, словно я был маленьким ребёнком. — Открой ротик!
— Думаю, Изаму-кун предпочитает что-то более изысканное, — тут же парировала Саша, ставя рядом со мной тарелочку с какими-то морскими гадами. — Хорошему писателю нужно вдохновение, а морепродукты, как известно, стимулируют фантазию. Не так ли, Сенсей?
Она произнесла слово «фантазия» с таким придыханием, что я чуть не подавился воздухом.
— Тебе налить вина? У нас есть отличное французское! — Аои уже схватила бутылку.
— Ему лучше подойдёт саке. Оно поможет расслабиться, — Саша уже протягивала мне маленькую чашечку.
Они щебетали, перебивая друг друга, подкладывали мне еду, подливали напитки. Аои постоянно «случайно» касалась моей руки, моего плеча, смеялась над каждой моей дурацкой шуткой и смотрела на меня влюблёнными глазами. Саша действовала хитрее. Она задавала умные вопросы о моих новеллах, о психологии персонажей, о моих творческих планах. Она создавала иллюзию глубокого интеллектуального интереса. И в какой-то момент я почувствовал, как её нога под столом скользнула по моей. Сначала просто коснулась, а потом медленно, очень медленно, поползла вверх по моей штанине. Я замер, боясь пошевелиться.
Я сидел, зажатый между этими двумя женщинами, и чувствовал себя главным призом в лотерее. А Хикари-сан сидел напротив, потягивал вино и с улыбкой чеширского кота наблюдал за этим цирком. Он был доволен. Его план работал.
Я жевал, кивал, улыбался и пытался отвечать что-то вразумительное, а в голове билась только одна мысль: «Господи, за что мне всё это?». Это был не ужин. Это была коррида, где я был быком, а вокруг меня кружили сразу два невероятно красивых и смертельно опасных матадора. И я понятия не имел, как дожить до конца этого вечера.
Глава 36
Воскресенье подкралось ко мне, как дешёвый ужастик, где главный герой точно знает, что за дверью его ждёт маньяк, но всё равно её открывает. В моём случае маньяком был званый ужин. Ужин в семейном кругу. Если, конечно, можно назвать «семейным кругом» прайд голодных львиц и одного очень довольного собой льва.
Я спустился на кухню, готовый к худшему. После вчерашнего моего «каминг-аута» про сватовство, я ожидал чего угодно: ледяного молчания, презрительных взглядов, может, даже сожжённого завтрака в качестве молчаливого упрёка. В голове проносились самые мрачные сценарии. Вот сейчас Айяно демонстративно отвернётся, а отец сурово спросит, не сошёл ли я с ума. Я был готов завтракать в полном одиночестве, посыпая голову воображаемым пеплом и размышляя о тщетности бытия. Но то, что я увидел, заставило меня замереть на пороге и ущипнуть себя за ногу. А вдруг я всё ещё сплю и это очередной мой странный сон?
За столом, залитым ярким утренним солнцем, сидел отец и с таким аппетитом уплетал омлет, будто вчера ничего и не случилось. Рядом с ним сидела Эйми-сан, пила кофе и о чём-то весело щебетала. Она выглядела просто потрясающе — свежая, отдохнувшая, и на её лице не было даже намёка на вчерашнюю неловкость. А у плиты, словно фея домашнего уюта, порхала Айяно. Она напевала под нос какую-то незамысловатую мелодию и ловко переворачивала на сковородке румяные блинчики, от которых по всей кухне шёл божественный аромат. Атмосфера была настолько тёплой, мирной и до смешного обычной, что мой мозг отказывался это воспринимать.
