class="p1">— О, а вот и наш жених проснулся! — первым заметил меня отец, и его лицо расплылось в такой широкой и довольной улыбке, что я окончательно запутался. — Садись, чемпион, сейчас сестра тебя накормит. А то вчера от твоей пиццы только коробка и осталась.
— Доброе утро, Изаму-кун, — с мягкой, тёплой улыбкой кивнула Эйми-сан, и её глаза лучились добротой.
— Доброе, братик! — обернулась Айяно, и её лицо сияло так, будто она только что выиграла в лотерею. — Тебе с чем блинчики? Есть клубничный джем, сгущёнка и шоколадная паста! Выбирай, что душа пожелает!
Я, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего, медленно опустился на стул.
— А что… что вчера было? — выдавил я из себя, чувствуя себя последним идиотом.
Отец так громко рассмеялся, что поперхнулся омлетом. Айяно тут же подскочила и похлопала его по спине.
— Кха-кха… Что было? — прокашлявшись, повторил он. — Вчера мой сын устроил нам незабываемое шоу! Ты не думай, ты никому вечер не испортил. Наоборот! Добавил, так сказать, перчинки. Теперь нам точно будет что вспомнить на семейных ужинах!
Он отхлебнул кофе и, хитро прищурившись, подмигнул мне.
— Хотя, если говорить начистоту, я бы на твоём месте хорошенько подумал. Если бы мне в твои годы предложили жениться на дочке такого богатея… Эх! Я бы, может, и согласился! Всё, конечно, зависит от того, сколько он готов заплатить за то, чтобы ты осчастливил его дочурку! Но перспектива-то какая, а? Жить на всём готовеньком!
Эйми-сан, услышав это, игриво шлёпнула его по руке.
— Кента! Ну перестань смущать мальчика! И что ещё за «заплатить»? Ты совсем совесть потерял? Продаёшь собственного сына!
— Да шучу я, шучу! — отец тут же поднял руки, изображая капитуляцию, и они оба рассмеялись. Этот смех, такой искренний и лёгкий, окончательно смыл с моей души остатки вчерашнего стыда и вины.
— Я не собираюсь ни на ком жениться, — твёрдо сказал я, принимая из рук Айяно тарелку с целой горой ароматных блинчиков, политых шоколадом.
— И правильно делаешь! — тут же поддержала меня сестра, присаживаясь рядом и заботливо пододвигая ко мне баночку с джемом. — Рано тебе ещё о таких глупостях думать. Тебе ещё столько гениальных новелл нужно написать!
— Вот именно! — картинно возмутился отец, нахмурив брови. — Что значит «рано»? Я, между прочим, твою маму встретил, когда был чуть старше него! И сразу понял — это любовь на всю жизнь!
Он тут же осёкся, осознав, что ляпнул лишнего. Весёлая атмосфера на кухне дала трещину. Улыбка на лице Эйми-сан померкла, а в её глазах промелькнула тень застарелой грусти. На несколько секунд повисла тяжёлая, неловкая тишина.
— Прости, дорогая, — отец тут же спохватился. Он отставил чашку и, придвинувшись к Эйми, нежно, но крепко обнял её за плечи. — Старые привычки… Воспоминания сами лезут в голову, когда их не ждёшь. Но моя новая, настоящая любовь уже давно залечила все старые раны. Ты — моё настоящее.
Эйми-сан подняла на него глаза, и я увидел, как лёд в её взгляде медленно тает, уступая место теплу. Она улыбнулась, на этот раз по-настоящему, искренне, и, подавшись вперёд, оставила на его губах короткий, но невероятно нежный поцелуй.
— Я знаю, Кента, — тихо прошептала она. — Я всё знаю. И я люблю тебя.
Я смотрел на них — на своего немного неуклюжего, но такого честного и любящего отца и на эту удивительную женщину, которая смогла вернуть ему улыбку и счастье. Айяно, сидевшая рядом, тоже наблюдала за ними с тихой, светлой улыбкой. В этот самый момент я почувствовал, как на душе становится спокойно. Мы снова были семьёй. Немного странной, немного сумасшедшей, со своими скелетами в шкафу и кучей проблем, но настоящей. И это было самое главное. Похоже, буря миновала. По крайней мере, до следующего моего «гениального» жизненного поворота.
* * *
Я стоял перед воротами их особняка и чувствовал себя последним идиотом. Серьёзно, может, просто развернуться и сбежать? Сказать, что меня похитили инопланетяне или я внезапно заболел редкой формой аллергии на богатых людей. Но было поздно. Огромные кованые ворота, которые стоили, наверное, как три моих квартиры, плавно и совершенно бесшумно поехали в стороны. Словно пасть гигантского зверя, приглашающая зайти внутрь на обед. Где я, очевидно, и был главным блюдом.
Собрав остатки мужества, я шагнул на идеально подстриженный газон. Сам дом был… огромным. Нет, не так. О-Г-Р-О-М-Н-Ы-М. Построенный в суперсовременном стиле, весь из тёмного стекла и белоснежного бетона, он походил на штаб-квартиру какой-нибудь злой корпорации из кино. Казалось, сейчас на крышу приземлится вертолёт, и оттуда выйдет главный злодей.
И он вышел. Ну, почти. На пороге меня уже ждал Хикари Ичитаре, отец моей головной боли по имени Аои. Вживую он выглядел ещё более лощёным и дорогим, чем в моих представлениях. Идеальный костюм, часы, блестящие, как солнце, и улыбка на миллион долларов. Фальшивых долларов.
— Изаму-кун! Рад тебя видеть! Проходи, мы уже заждались! — его голос был таким громким и нарочито дружелюбным, что захотелось спрятаться.
Не успел я поклониться или выдавить из себя вежливое приветствие, как он сократил дистанцию и со всей дури хлопнул меня по плечу. Я чуть не сложился пополам. Кажется, он только что проверил на прочность все мои кости.
— Давай-давай, не стой на пороге! Чувствуй себя как дома! — пробасил он, буквально заталкивая меня внутрь.
Холл был размером с небольшой спортзал. Потолки уходили куда-то в бесконечность, а с них свисала люстра, похожая на космический корабль. И вот, из глубин этого дворца, явились они. Аои и её мачеха, Саша.
Обе выглядели так, будто сошли с подиума. На Аои было короткое зелёное платье, которое так сильно её обтягивало, что я мог рассмотреть каждую линию её тела. Она тут же подскочила ко мне, игнорируя отца, и вцепилась в мою руку, словно я был её плюшевым мишкой.
— Изаму! Я так рада, что ты пришёл! — проворковала она, прижимаясь ко мне грудью и бросая на Сашу взгляд, полный триумфа. «Смотри, он мой!» — так и читалось в её глазах.
Саша, одетая в строгий, но дьявольски сексуальный брючный костюм, и бровью не повела. Она лишь лениво, с кошачьей грацией, улыбнулась и окинула меня таким взглядом, будто раздевала прямо здесь, в холле. У меня по спине пробежал холодок. Так хищник смотрит на свою
