стало темнеть, прежде чем я зажмурила их.
Звук, похожий на взрыв, заставил меня открыть глаза, и я отчаянно искала источник шума в пещере вокруг нас. Рукоять кинжала выскользнула из меня, и Бельфегор замер.
— Что за хрень? — спросил он, явно застигнутый врасплох.
Мы оба ничего не понимали.
Казалось, где-то, что-то взорвалось, камни трещали и крошились.
Мой пульс участился, когда раздались громовые раскаты, и я могла только догадываться, что, черт возьми, вот-вот ворвется в комнату, чтобы увидеть меня во всей моей красе, раскинутую и обнаженную, прикованную к кровати.
Тогда мне пришла в голову мысль…
— Белиал! — закричала я, и мой голос пронзил грудь надеждой.
Через секунду дверь вылетела с петель, пролетела через комнату и врезалась в стол, покрытый блестящими безделушками. Они разбились, посыпавшись дождем на пол, когда в пещере появился Владыка Костей. В одной руке он сжимал весло, на котором были нанизаны головы всех его братьев — к коллекции добавилось несколько новых.
Владыка Смерти был ужасающим воплощением мести и гнева.
— Белиал… — я прошептала его имя, как молитву. Меня наполнило такое облегчение, что по моему лицу потекли новые слезы, а грудь разрывала рыдания.
Он пришел за мной.
Как и обещал, он буквально прошел через ад, чтобы добраться до меня.
Он был здесь, и я наконец-то, наконец-то! была в безопасности.
Синие языки пламени в его глазницах ярко горели, перемещаясь из стороны в сторону, пока он осматривал картину перед собой. Его взгляд переместился с лежащей на земле Катрин на Бельфегора, стоящего на коленях между моими бедрами, и наконец остановился на мне.
Время как будто остановилось, когда он увидел меня обнаженной и прикованной к кровати, с Бельфегором сверху. Жестокость и боль, исходящие от него мощными волнами, пронзили меня до глубины души. Он издал злобный рык, от которого задрожала вся пещера, и сверкающая кристальная пыль посыпалась на нас.
— Ты, должно быть, самый тупой демон в истории, раз похитил и изнасиловал мою королеву. В отличие от наших братьев, я думаю, что воскрешу твое тело из мертвых, как только убью.
Лицо Бельфегора, которое все еще напоминало меньшую форму Белиала, просветлело.
— О? Владыка Костей будет использовать мой труп по своему усмотрению в качестве наказания за мои грехи?
— Я лучше отрежу себе член, чем прикоснусь к тебе, Бельфегор. Твой труп будет во власти моей королевы. Твоя зараженная червями туша будет служить напоминанием о том, что происходит с теми, кто связывается с Владыкой Костей и его Королевой Падали.
Глава 36
Белиал
Из всех демонов, которых я убил, чтобы спасти свою любимую, смерть Бельфегора доставит мне наибольшее удовольствие.
— Твоя голова станет прекрасным украшением моей маленькой коллекции, — я указал на весло, которое крепко сжимал в руке.
Демон Обжорства медленно поднялся с кровати, ухмыляясь как маньяк с моим украденным лицом.
— Не можешь подождать, пока я сначала превращусь? — бархатный голос Бельфегора с моей интонацией заставил меня стиснуть зубы. — Но, с другой стороны, я слышал слухи о том, насколько извращены твои аппетиты. Ты заперся в своем замке, ведя себя так, будто лучше нас, но ты такой же больной и извращенный. Может, ты хочешь отрезать собственную голову и добавить ее к своей семье, раз ты всегда принадлежал к нам.
Ему придется постараться больше, если он хочет, чтобы его насмешки возымели на меня какой-то эффект.
— Мне плевать, в чьем ты обличье. Как только я схвачу тебя за горло, то оторву тебе голову. Меняй свою форму, не меняй, мне плевать. Я все равно добавлю тебя на новый трон моей королевы, когда мы вернемся домой.
Зная Рэйвен, ей, вероятно, понравится, если моя голова станет центральным элементом трона, который я поставлю для нее рядом со своим. Может быть, когда все это закончится, я тоже отрежу себе голову.
Я заслужил это после всего, что натворил. Я никогда не извинюсь за то, что похитил ее и обманом заставил отдать мне свою душу, но проведу остаток вечности, умоляя ее простить меня за то, что солгал ей. Вдобавок ко всему, я позволил, чтобы ее затащили в недра Ада.
Видя, как она лежит в постели Бельфегора, с выражением абсолютного страха и отвращения на лице, а над ней возвышается оборотень, похожий на меня, я испытывал равные доли ярости и вины.
И Катрин. О, кровь и тьма. Катрин. Увидев ее лицо снова, я только пробудил в себе болезненные воспоминания. Была причина, по которой я похоронил ее тело в семейной усыпальнице, но я был эгоистичным ублюдком и не отпустил ее душу. Зачем?
Я мог бы сделать для нее книгу в Библиотеке Душ со всеми ее любимыми воспоминаниями… теми, в которых меня не было. Я мог бы отправить ее душу на покой на страницы, о которых Сесил будет ухаживать до конца вечности.
Но нет, я был слишком озлоблен, чтобы дать ей это.
Теперь, похоже, Бельфегор сумел извлечь ее душу из кинжала и использовать ее, чтобы мучить Рэйвен.
— Что ты с ними сделал?
Я едва мог сдержать голос. Ярость пожирала меня, как лесной пожар, уничтожая все на своем пути. Каждая деталь этой ужасной сцены, в которую я попал, давала мне достаточно поводов, чтобы разрушить все это царство голыми руками. Синяки на теле Катрин. Рэйвен, прикованная к кровати, голая и дрожащая. Влажный блеск, покрывающий плохо сделанную копию моего члена, созданную Бельфегором.
Он изнасиловал по крайней мере одну из них.
Я устремился дальше в комнату, лихорадочно осматривая тело Рэйвен в поисках следов насилия. Поскольку ее душа была в моей власти, я мог чувствовать ее боль, но, возможно, это были просто душевные муки — специальность Бельфегора — которые я ощущал через нашу связь.
Мои глаза лихорадочно искали на теле Рэйвен синяки. Отпечатки рук. Показательный блеск спермы. Я бросился к кровати, и Бельфегор сразу же вскочил на матрас, склонившись над Рэйвен.
Что-то первобытное и древнее схватило меня за горло, и я зарычал на другого демона в знак предупреждения. Оборотень только хихикнул, схватив кинжал Катрин и приставив его к горлу Рэйвен.
— Еще один шаг, и ты увидишь, как я перережу ей горло, — он поджал мои изрезанные шрамами губы в притворном раздумье. — Хм. Знаешь, что? Теперь, когда ты здесь, мы можем сделать все гораздо интереснее.
Его облик изменился, мои знакомые черты растаяли, когда он превратился в более крупную фигуру. Его плечи расширились, из них выросли две дополнительные головы. Через несколько секунд я смотрел на подобие Асмодея
