буду чувствовать себя так спокойно в объятиях Владыки Костей, я бы умерла от смеха.
Теперь я таяла в его нежном тепле, как будто погружалась в теплую ванну.
— Он трогал тебя? Он делал тебе больно? — в голосе Владыки Костей слышались смесь беспокойства, страха и жестокости.
Белый кот мурлыкал у него на плече и терся об один из его рогов, но Белиал не обращал на него внимания. Сейчас он был занят только мной.
— Нет, я в порядке, — сказала я ему, хотя была ложь. Я совсем не была в порядке.
Он отнес меня к кресту и остановился. Я подняла глаза и увидела, что он смотрит в то место, через которое вошел в пещеру. Вероятно, он думал о нашем побеге, что мешало ему просто уйти? Почему он привязывал меня обратно к кресту и подчинился требованиям Бельфегора?
Он не хотел.
Как будто читая мои мысли, он направился к двери, и Бельфегор, который еще мгновение назад был кошкой, превратился в мужчину — в свою истинную форму, которую я мельком видела в ванной Маммона. У него были те же длинные серебристые волосы, что и в женской форме, идеальная фигура и бронзовое кольцо на верхней губе.
Он обхватил руками широкие плечи Белиала, вытянувшись на цыпочках, чтобы дотянуться до него. Прижавшись к нему, он маниакально засмеялся.
— Куда это ты собрался? Мы еще даже не начали играть.
Тело Белиала застыло, каждый мускул его подтянутого торса застыл в напряжении. Синие языки пламени в его глазницах затрепетали, зажглись ярче, и я почувствовала бурю эмоций, бушующую в нем. Если бы он отпустил меня, он мог бы легко разорвал Бельфегора пополам и надел его как шляпу, но его хватка только усилилась, прижимая меня к себе.
— Я не отпущу тебя, — прошептал он, впиваясь в меня взглядом.
— Повесь ее на крест, Белиал, — промурлыкал Владыка Обжорства. — Тебе не уйти.
На мгновение я подумала, что Белиал проигнорирует приказ и направится к двери, но в комнате раздался шум. У меня сжалось сердце, и я онемела от ужаса, когда все предметы, загромождавшие комнату, начали двигаться. Подушки падали с диванов, безделушки дрожали, как при землетрясении.
Белиал пробормотал ругательство, когда из завалов вещей начали появляться призрачные фигуры, выползая из ваз, украшений и подушек. Черт возьми. Как и в Лимбо, души искали убежища в предметах, которые собирал Бельфегор, скрываясь из виду и из памяти, пока их не вызывали.
Очевидно, это время пришло.
Призрачные фигуры подходили ближе, их пустые глаза были прикованы к Белиалу, они приближались, пока не окружили нас. Руки хватали меня, и Белиал сумел уклониться от первых нескольких, но чужие пальцы крепко обхватили мои руки и ноги. Он прижал меня сильнее, сражаясь с толпой душ, угрожавших отнять меня у него.
Они набросились на Белиала, хватая его за плащ и дергая за его массивные конечности.
— Отпусти ее, если не хочешь, чтобы мои души вырвали ей руки и ноги из суставов, — услышала я, как прошипел Бельфегор. — Я даю тебе слово, что ей не причинят вреда, если ты вернешься в мою постель и покажешь насколько благодарен за то, что я спас твою маленькую любимицу от Маммона.
— Не отпускай меня, — взмолилась я, не заботясь о том, разорвут ли они меня. Я не хотела, чтобы он вернулся в ту постель.
— Отпустите нас! Я сделаю это! — зарычал Белиал. Все души замерли. — Просто отпустите ее. Никто не смеется трогать ее, кроме меня.
Души отпустили нас, и Белиал осторожно прижал меня к кресту и закрепил наручники на моих запястьях. В другой ситуации мне бы это понравилось, но осознание того, что он собирается лечь в постель с Бельфегором, чтобы спасти меня, заставило мое тело задрожать, когда он защелкнул замки.
— Я знаю, что мало что сделал, чтобы заслужить твое доверие, но доверься мне, — сказал Белиал, его голос был полон эмоций. Он поднял мой подбородок и прикоснулся кончиком своего носа к моему лбу.
Он оставил его там на мгновение, его теплое дыхание обволакивало мою кожу успокаивающей волной, прежде чем отступить и тяжело пойти к кровати.
Демон был прав. Он ранил и манипулировал мной до такой степени, что я не должна была больше ему доверять, но он прошел буквально через Ад, чтобы вернуть меня.
Теперь, увидев, что такое настоящая жестокость со стороны других владык демонов, я поняла, насколько страстно желаю его особой боли. Той, которая предназначалась для моего удовольствия. Той, которая заставляет меня чувствовать себя той самой темной королевой, которой он хочет меня сделать.
Поэтому я сдержала слезы и посмотрела на Бельфегора, который восторженно подвел Белиала обратно к круглой кровати. Он упал на матрас, его белые волосы искусно рассыпались по подушкам, словно ореол.
— Какую форму вы предпочитаете, мой Господин? — перевертыш затрепетал своими снежно-белыми ресницами. — Вашего питомца?
Он трансформировался, снова приняв мою форму. Он слегка потянул за один из своих бронзовых украшений, и его сосок — мой сосок — напрягся от прикосновения.
Белиал рыкнул от недовольства, несмотря на стояк в штанах, впрочем, казалось, он всегда был там, когда я находилась рядом.
Брови оборотня удивленно поднялись к линии волос, и он кокетливо закрутил прядь моих черных как смоль волос вокруг пальца.
— Нет? А как насчет этой?
Появилась другая фигура, идеальное женское зеркальное отражение его истинной формы.
Белиал снова зарычал, а Бельфегор рассмеялся, явно наслаждаясь этим бредовым разговором.
— Нет, ты прав. Эта форма была любимой у Маммона.
Он снова изменил облик, на этот раз приняв форму Белиала.
— А эта? Кто не хочет трахнуть себя хотя бы раз в жизни?
Белиал наклонился над ним, ужасающий монстр с черепом, который был Владыкой Костей, возвышался над своей меньшей, человеческой формой, которую я так полюбила в Лабиринте.
— Вернись к своей истинной форме, брат. Я хочу увидеть твое настоящее лицо, когда разорву тебя на части.
Слова были пугающими, но они не звучали как угроза, которой я их ощущала. Его голос был твердым серебром, обернутым шелком и покрытым медом.
Он был так соблазнителен, что между моими раздвинутыми бедрами пробежала волна жара.
— Правда? — Бельфегор поднял на него глаза. — Ты хочешь увидеть мое истинное я?
Если бы я не возненавидела Владыку Обжорства так сильно, то пожалела бы его. Его глаза блеснули и оживились, почти сияя от возбуждения.
Он казался таким взволнованным от мысли, что Белиал хочет его таким, какой он есть. Это заставило меня задуматься, не хотели ли Асмодей и Маммон, чтобы он был кем-то,
