леди, я разглядывал витрины. Старушка явно страдала недостатком внимания и очень нуждалась в общении. Провизор был с ней вежлив… А куда он денется с подводной лодки?
Старушка похоже ещё и плохо видела, поскольку то, что я мельтешил рядом, делая вид, что мне тоже срочно нужны лекарства, ей абсолютно не мешало продолжать неспешный разговор.
Опасаясь того, что их беседа ни о чём не закончится никогда, я разразился надсадным кашлем. Причём делал это в непосредственной близости от уха старой леди. А то вдруг у неё и со слухом тоже плохо.
Но, нет… Опасаясь подхватить от молодого негодяя какую-нибудь смертельную инфекцию, старушка сразу же засобиралась покинуть это уютное заведение.
— А ви очень находчивы, молодой человек! — похвалил меня аптекарь. — Миссис Циммерман очень одинокая леди. Она приходит сюда за своим снотворным и ещё целый час развлекает себя разговором со мной. Chtob ona byla zdorova!
* * *
Последнюю фразу он, внезапно для меня, произнёс на «великом и могучем», правда со своим непередаваемым одесским акцентом.
А я реально так напрягся…
Что это?
Он расколол меня?
Как он смог понять, что я…
Да ладно… Быть такого не может. Он просто ругается так, чтобы другие его понять не смогли. Ведь даже те, кто смог бы перевести на английский его фразу, воспримет это всего лишь, как пожелание здоровья.
— С вашим другом снова приключилась какая-то беда?
На этот раз он обращался ко мне уже на языке Великого Шекспира… Хотя Вильям наш Шекспир в гробу перевернулся бы от такого обращения с языком.
— Да. На этот раз у меня такие же проблемы, как и у миссис Циммерман.
— О! Ви тоже плохо спите?
— Мой друг плохо спит.
— А ви, конечно же, хотите ему помочь? Дружба — это прекрасно… Но, как я понял, в отличие от миссис Циммерман, у вас нет никакого рецепта… Впрочем, о чём это я? Откуда рецепт у такого воспитанного и смышлёного молодого человека.
«Да. Прикинул я. Как минимум три цены он с меня сейчас сдерёт. Да и то, со скидкой, как постоянному покупателю.»
— Вы очень проницательны! Я был бы вам очень благодарен за это. Посоветуйте что-нибудь очень действенное.
— Тогда возьмите то, что брала леди перед вами. Это хорошее средство. Она на него не жалуется уже несколько лет.
Он выложил на прилавок упаковку.
— Там семь пакетиков с порошком. Это как раз на неделю. Как закончится, придётся снова идти в аптеку.
— Спасибо большое! Сколько с меня?
Он не задумываясь назвал вполне себе кругленькую сумму, а я тут же заплатил ни секунды не торгуясь.
— Приятно с вами иметь дело, молодой человек. Заходите ещё! — провожал меня добрыми словами старый одессит.
04 августа. 1974 год
США. Бостон. Отель…
Ну, вот… Я и добрался до дома…
Блин. До какого на хрен дома. Это всего лишь номер в дешёвом заштатном отеле, который мне приходится делить с неизвестной девушкой.
Она сказала, как её зовут… И даже рассказала свою слезливую историю. Что из того? Верю ли я ей на все сто процентов? Ни на грош.
Я никому не верю… Давно уже не верю.
А тем более здесь, на территории потенциального врага моей страны… Кому тут можно верить?
* * *
Можно ли верить герою Америки Митчелу Брауну?
Да ну на фиг. Такой весь из себя «хорошой» чернокожий паренёк пробившийся из низов…
Когда он рассказывал о своих боевых «подвигах», он упомянул эпизод, как они чуть было не захватили советский зенитно-ракетный комплекс. В чём там суть я так и не понял, то ли заглох, то ли повредили. Но одна из пусковых установок оказалась нетранспортабельна. И вот их высадили с вертолётов поближе в цели, чтобы они смогли захватить вполне себе целую ракетную установку русских. Он там говорил что-то про новую систему, которая «подло» сбивает «доблестных» американских пилотов…
Я не стал с ним тогда спорить. Не стал ему говорить, что это «доблестные» американцы припёрлись в далёкую азиатскую страну, и что это «доблестные» американские пилоты жестоко бомбили, а также заливали напалмом и всякой химией мирные вьетнамские деревни. Я ещё с прошлой жизни помню фото с обожжённой голой вьетнамской девочкой на фоне сгоревшей деревни.
Так вот… Вьетнамцев, охраняющих ракету они перестреляли довольно-таки быстро… Но остался ещё один «охранник»… Русский. Он обложил ракету взрывчаткой, и сам был «заминирован». Переговоры с ним ни к чему не привели. Он в руке держал одну гранату и утверждал, что если они приблизятся ещё хотя бы на метр, то он взорвёт и себя, и ракету, и всё вокруг.
Ему предлагали сдаться в плен. Обещали американское гражданство, деньги… Да много ещё чего. Но он ответил коротко: «Russkie ne sdayutsya!», а потом взорвал себя.
Митчел был довольно далеко от того места. Впереди были самые «доблестные и смелые» американские парни. Все погибли. Браун тогда вытаскивал трупы и раненых. Их было очень много… А от русского ничего не осталось.
«Всё правильно. Русский герой отправился сразу на небо. А американским захватчикам место под землёй!»
— Русские — это просто звери! — высказался тогда чернокожий герой Америки Митчел Л. Браун.
Я тогда ничего не сказал Митчелу. Но выводы определённые сделал. Не друг он мне, и никогда им не будет. Сведи нас судьба на поле боя, он будет стрелять в меня. Или резать, если подкрадётся ночью. Ведь ночью его почти не видно в темноте.
* * *
А могу ли я доверять этой колумбийской девушке? Хрен его знает, товарищ майор… Срабатывает «комплекс спасителя». Типа я её спас, и теперь она… Ничего она теперь мне не обязана. Кто я для неё? Один из тех, кто сильнее… Один из тех, кто может пользоваться ею, как захочет. А то, что я ещё не воспользовался, то значит, не захотел… пока… Захочет ещё. Это дело времени.
И
