вправду минимальны, их края изящно волнистые и подчеркивают форму, делая мои ноги чуть длиннее.
Когда я распускаю волосы, позволяя им падать на плечи, отражение в зеркале кажется откровенно скандальным.
Я слышу, как закрывается дверь гостиничного номера, и сердце бешено ускоряется от нервного трепета. Открыв дверь ванной, я вижу его в дверях спальни, он все еще в пальто.
Мы застываем, глядя друг на друга. Мои босые ступни дрожат на мягком ковре. Его челюсть медленно напрягается, пока взгляд терзает каждую линию моего тела.
— На кровать.
То, как он рычит эти слова, заставляет меня дрожать от нервного возбуждения. Неужели я зашла слишком далеко? Я знала, что это белье способно его разжечь, но то, что вспыхнет ярость, даже не приходило в голову.
Я быстро подхожу к кровати, забираюсь на нее и устраиваюсь посередине, обхватив себя руками, внезапно испуганная тем, что я успела спровоцировать.
Я не могу отвести взгляд, пока он срывает с себя пальто и решительным шагом пересекает комнату, словно готов перерезать кому-то горло. Он взбирается на кровать, резким движением убирает мои руки с бедер, затем обхватывает меня за талию и тащит к изголовью кровати. Делает он это так легко, что я на мгновение сомневаюсь, происходит ли все это на самом деле.
Его спина с грохотом ударяется о спинку кровати, и он резко перетаскивает меня на свои колени, усаживая лицом к себе, затем поднимает руки и накрывает ладонями мою грудь, в глазах сверкает безумный огонь.
Его голос звучит хрипло, будто галька скребется по песку:
— Я не знаю, из чего ты сделана, но это пиздец вызывает зависимость.
Потом он засовывает толстый палец под край моего бюстгальтера и стягивает его вниз, пока грудь не выскальзывает наружу, упруго поднимаясь. С глубоким стоном он наклоняется вперед и захватывает сосок своим горячим ртом.
Ощущение — как освобождение из другого мира. Я вцепляюсь в его волосы и вскрикиваю его имя, вызывая из его горла новый стон. Его ладонь продолжает мять мою вторую грудь, в то время как первую он пожирает губами, предаваясь ей, словно голодный, обезумевший зверь.
Моя киска пульсирует, умоляя о разрядке. Не задумываясь, я засовываю руку в трусики и начинаю тереть себя, выдыхая длинный стон.
Он отпускает мою грудь с влажным звуком и устремляет взгляд на пространство между моих бедер. Я замираю, чувствуя внезапную неловкость.
— Не вздумай останавливаться, — его голос срывается в хрип. — Я хочу смотреть.
Сердце подпрыгивает к самому горлу, но желание увидеть еще раз то выражение на его лице пересиливает мое смущение, и я вновь провожу пальцами по своей влажной щели.
Его член стремительно наливается подо мной, приподнимая меня выше, выгибая мой таз и открывая ему лучший обзор.
— Выбирай, — прорыкивает он.
Черт. Я забыла о своих шрамах.
— Этот, — выдыхаю я. Легко касаюсь одного из немногих оставшихся шрамов на верхней части бедра и снова возвращаю пальцы к клитору. Координация дается с трудом, но ему, похоже, плевать, и мне тоже, потому что ощущение чертовски прекрасное.
— Кончи для меня, — протягивает он, слова тянутся, пропитанные похотью. — Я хочу увидеть, как ты стекаешь на свои пальцы.
О, блять. Он может быть немногословен, но каждое его слово обрушивается на меня, как удар.
— Ты такая мокрая, детка. Разотри это по клитору. Я хочу видеть, как ты это делаешь.
Я делаю так, как он велит. Я уже зависима от этого выражения на его лице, словно он не верит собственным глазам.
— Это засчитается? — выдыхаю я.
Он проводит тыльной стороной ладони по губам.
— О да.
Слава богу. Я не уверена, сколько еще смогу ждать, прежде чем он даст мне себя всего. Эта мысль наполняет меня сладким, щекочущим нервным напряжением.
— Ты вся набухшая. Посмотри на себя.
Я опускаю взгляд и едва не теряю сознание от картины: вся ладонь блестит от моей смазки, а моя щелочка распухла и горит красным.
— Не отводи глаз, — приказывает он. — Прижми кончики пальцев к клитору, вот так.
Он ловко направляет мои пальцы, заставляя их рисовать тугие круги вокруг набухшего бугорка.
— Смотри на себя, малышка. Смотри, как ты кончаешь.
О, Боже. Его слова кружат голову… или это кровь стремительно бьет в пульсирующие нервы между моих ног.
— Еще сильнее, детка. Это пиздец как горячо. У тебя получится.
Я извиваюсь на его бедрах, а он даже не касается меня. Это я сама свожу себя с ума, а он наслаждается каждым мигом зрелища.
— Заставь этот охуенно красивый клитор кончить для меня.
Ослепительный жар обрушивается на мой позвоночник, и я вскрикиваю. Пальцы срываются под натиском оргазма. Я чувствую, как его руки резко подхватывают меня под мышки и поднимают в воздух. Его рот накрывает мою киску, и новая, жесткая, безжалостная волна конвульсий прорывается сквозь кровь, разрывая меня изнутри. Я хватаюсь за его волосы и рыдаю, пока он яростно лижет и сосет, вытаскивая из меня оргазм за оргазмом.
Когда я буквально больше не могу кончать, он опускает меня на свою грудь и гладит по спине, пока мои слезы не иссякают.
— Сера? — шепчет он хриплым горлом.
Я не отрываю лица от его груди.
— М-м.
— Это было просто охуенно.
У меня нет сил ответить, нет даже сил поднять голову.
— Давай я уложу тебя.
Он откидывает простыни и укладывает меня под одеяло так легко, будто я невесомая.
— Я скоро вернусь.
Я нахожу силы и приподнимаюсь.
— Куда ты?
Я прекрасно знаю, куда. Он идет в ванную, как всегда после того, как доводит меня до оргазма. И я хочу узнать, почему.
Он стоит у края кровати, рубашка наполовину разорвана, брюки помяты, но все еще на нем. Его губы приподнимаются в усмешке.
— В ванную. Мне нужно немного уединения.
— Ты собираешься подрочить? — Эти слова срываются с моих губ впервые, и они обжигают. Грязные. Возбуждающие. Я смотрю на него, не веря себе: как я могу все еще гореть?
Он прячет руки в карманы, и от этого его огромный стояк проступает еще заметнее.
— Конечно, малышка. Я и шагу ступить не смогу, пока не сброшу этот стояк.
— Не уходи, — выдыхаю я. — Я тоже хочу посмотреть.
Его брови сводятся.
— Ты хочешь смотреть, как я дрочу?
Я с нетерпением киваю.
Не отрывая от меня взгляда, он вытаскивает руки из карманов, расстегивает брюки и сбрасывает их. Когда боксеры следом падают на пол, я робко опускаю взгляд на его член и с трудом сглатываю. Он стоит прямо, кожа натянута, оттенок темно-розовый.
Он снова забирается
