назло, шум отгоняет диких животных. На заборе птиц нет, а вот за ним на ветке высокого дерева сидит воробушек! Расстояние метров тридцать до него. Сосредотачиваюсь на ветке, на которой устроился голубчик. Посылаю сигнал! Давай, давай… тонкий волосок лезет из ветки в сантиметре от лапки, как миленький. Затаив дыхание, вытягиваю его. Ещё немного, ещё чуть–чуть. Воробей резко взлетает. Чёрт!
Иду вдоль забора, уходя от полигона. Ясмина метрах в десяти позади остановилась, видимо, смотрит мне в след и недоумевает. Вижу ещё одного воробья подальше.
Замираю и посылаю сигнал. На этот раз вытягиваю волосок из ветки на сантиметр подальше, чтоб не спугнуть. Вытянув на нужную длину, резко захлёстываю его на лапку! Птица отчаянно бьёт крыльями, пытаясь вырваться. Но поздно, я успеваю добавить ещё волосков, связывающих жертву, а следом и проникающих в неё.
К сожалению, не выходит управлять на расстоянии с тем, что я вытащил из дерева. Так, понятно. Нужна пика с живым деревом внутри с моей кровью. Быстро убедившись, что никто не смотрит, прицеливаюсь и пускаю пику, размером с зубочистку в воробушка. С учётом корректировки моя спора попадает точно в цель и разрастается внутри, пуская корни с моей кровью и захватывая управление тельцем. Бельмо в глазу появляется спустя несколько секунд.
Мне не нужно учиться летать моей маленькой марионеткой, я просто посылаю мысленный сигнал, и зомби–воробушек взлетает, уносясь в нужном направлении.
Почуяв шкурой, как яростно разгорается бой, поспешил обратно. Чем ближе к полигону, тем сильнее ощущается жар и влага. А ещё начались уже боевые крики без всякого стеснения. Радует, что и пропитой голос Чернавы уже проклёвывается.
На полигоне уже всё во мгле, дуэлянток можно распознать лишь по силуэтам во время вспышек и сориентироваться по крикам. Мой воробушек кружит на высоте метров сорока, ниже уже ничего не разобрать. Зато теперь я распробовал кое–что другое! Глазами птички могу видеть местность вокруг. И, похоже, разведчика можно пускать далеко. Но вот насколько далеко, это ещё предстоит проверить. А пока мой мимолётный восторг сменяется острым чувством беспокойства.
Мгла озарилась красным, и я увидел, что Морозова упала, выронив посох!
Толпа ахнула. Адепты, стоящие со мной рядом, перестали дышать.
В груди похолодело, воробей мой пошёл на снижение. И сел на верхушку ближайшей к ним колонны, готовый атаковать.
— Ну что, Галя? Вот и допрыгалась! — Восторжествовала грымза, приближаясь к ней с посохом. Дым стал рассеиваться быстро, прямо от Чернавы, похоже, она знает и заклинания ветровиков.
Теперь обе, как на ладони, и чувствуется, что запыхались. Но вид у Морозовой, конечно, оставляет желать лучшего, вся мокрая и грязная. Тогда как Огарёва чистенькая, лишь только немного взмыленная.
— Почему она не просит пощады? — Перешёптываются адепты. — Пусть признает, что повержена. Морозова гордая, она не станет…
— Скажи мне, Галя, — слышу ушами воробушка негромкое уже от грымзы. — Ты ведь даже не любила его.
— Нет, я просто захотела его себе, — ответила та, продолжая разлёживаться. — Это было не сложно. Стоило только пальцем поманить.
— Ах ты подлая сука, умри! — Взвизгнула вдруг резко Чернава.
И пошёл огонь из посоха уже непрерывно, как из огнемёта!! Да с таким рёвом, как из пасти дракона полилось выжигать без шансов! Галя закричала отчаянно и щит выставила ледяной, который стремительно стал бледнеть. И все, млять, смотрят на это!
Не мешкая больше ни секунды, устремил воробья грымзе прямо в глаз! Не убью, но хотя бы отвлеку.
Но происходит странное! Прямо перед воробьём возникает искажение, куда я чуть не влетаю. Едва успеваю сманеврировать, не теряя летуна. Пока иду на второй заход, вижу, что растопленная вода зависает в воздухе каплями размером от сливы до апельсина, и капель всё больше и больше! Они болтаются в воздухе, как мыльные пузыри. И вот прямо вокруг Чернавы скапливается нечто угрожающее. В последний момент отзываю птичку, которая резко уходит в сторону.
— Ах ты змея!! Заманила меня!! — Завизжала Чернава, попятившись. Поток огня схлынул, синий щит стал укрепляться, перерастая в стену. — Твой ранг выше, ты притворялась!!
— Живая роса! — Закричали адепты. — Она освоила «живую росу» и такого уровня⁉
Поток огня полностью схлынул, грымза завопила, и сразу даже не ясно отчего. Красный купол бахнул пульсацией три раза, уничтожая «росу» вокруг до пара. Но этого оказалось недостаточно. Потому что новые капли образуются из пара, как миленькие.
— Она слишком много потратила на «огненное дыхание», — комментируют адепты. — Щит слабый! Неужели…
Крупные капли заиграли метаморфозами, зашевелились быстрее и, словно магнит, стали присасываться к магичке, которая с визгом бахнула последний слабый щит, затем резко заткнулась. Потому что крупная капля прилипла к лицу, к той присосалось ещё несколько, окутала голову полностью. Чернава попыталась смахнуть всё руками, повалилась. Стала кататься по земле, а следом задёргалась в конвульсиях. Капли продолжили липнуть к ней, создавая всё большую площадь соприкосновения с телом, пока полностью не окутали бедолагу.
— Пощады!! — Прогремел вдруг ректор. Которому, видимо, больше всех надо.
— Нет, — ответила Морозова спокойно, поднимаясь тяжело.
Голицын вырвался вперёд, явно что–то колдуя. Сверкнула жёлтая плеть между Морозовой и Огарёвой. Но Галя, быстро подхватив посох, махнула им резко! Вода вокруг Огарёвой превратилась в лёд. Противница вытянулась, что струна, и тут же обмякла. Через мгновение призрачная плеть хлестнула, бахая красной паутиной над Чернавой, рассыпая сковавший её лёд. Но поздно, из носа, рта и зияющих глазниц магички хлынула кровь.
Убита, без шансов.
Многие заохали, стали раздаваться крики ужаса и даже истерика. Похоже, молодые ученицы не выдержали такого зрелища.
Мдя, жёстко. Вот тебе и будущая тёща, страшная женщина.
— Что ты наделала! — Закричал ректор отчаянно.
— Вмешательство в дуэль запрещено, — зашептались вокруг. — Он вмешался, вмешался. Он осмелился… сам ректор….
— Вы посмели вмешаться в дуэль, господин Голицын! — Объявила Морозова с торжествующей улыбкой. — Вы нарушили главный постулат «Бирса»! И теперь вам придётся за это отвечать.
Ректор кивнул удручённо и, не сводя почерневших глаз с мёртвого тела, поковылял к нему.
— Слишком много свидетелей, — комментирует одна из профессорш с восхищением. — Радею не отвертеться. Ну Галя, как хитро провернула, а.
Быстро опомнившись, я поспешил к Морозовой, расталкивая оторопевших зрителей и даже пнув коленом под зад одного из адептов–паладинов. Без всяких церемоний подскочил и подхватил её. И вовремя, ибо понял, что Галя еле на ногах держится. Но вроде увечий нет,
