а приобретённые. По генам такое передаться не должно.
— Вот чего ты мелешь, с трудом понимаю, — признаётся.
— Это современная наука, а не древнерусская, как у вас тут, — подкалываю.
— Чего?
— Да ничего, Галь, — бросаю и долблю из шрапнели выскочившего прямо на нас паучка!
Графиня взвизгивает, озаряя своим щитом пространство, но это лишнее. Ещё двоих, бегущих по стенам я снимаю, как из пулемёта, демонстрируя великолепную реакцию. Это уже выпендрёж, но так захотелось.
— Лихо, — комментирует графиня, прибывая в восторге. — А Сорняка ты также лупил?
— Нет, не таким «горохом», конечно. А копьём, и этим… как бы попроще сказать на древнерусском.
— Так, не умничай мне тут, — возмущается.
— Да что вы, маменька.
— Ой! Там кто–то ещё скребётся, — раздаётся опасливое от графини. Похоже, пауков она боится до смерти.
Долбаная паутина не даёт убедиться, что всё чисто. А лезть через неё не хочется. Приклеюсь сто процентов. Вот сейчас не помешал бы какой–нибудь огневик.
Вспомнил про Сорняка, и мысль пришла интересная. Смогу ли я телами мелких животных на расстоянии управлять, без проводного контакта? Как раз полудохлый паук ползёт.
Дух подсказывает, что нужна моя кровь…
Готовлю в руке пику побольше с живым деревом внутри, начиняя её каплей своей крови, и выстреливаю в его брюхо, постаравшись не придавать большой убойной силы, дабы не прошить насквозь. Вышло ювелирно. Следующим этапом дистанционно разрываю наконечник внутри жертвы, выпуская тонкие волоски и, наконец, убивая бедолагу. Корни идут по телу, пронизывают конечности и нервную систему. Всё, вроде готово! Сознание во мне, ничего не изменилось, и я сосредотачиваюсь на жертве, посылая мысленные сигналы. Паук начинает шевеления, и вот уже двигается по моему велению! Да, это и не паук теперь, а нежить. Моя нежить.
— Чего он не дохнет? — Шепчет графиня с опаской прямо в ухо.
— Да всё, это уже мой боец, — говорю, пытаясь совершенствовать мысленный контроль. Сложно, очень сложно. Но получается.
— Ты издеваешься? — Воет Морозова.
Как хорошо, что мне больше не нужно ничего скрывать от этой женщины. Прям хочется повыделываться перед ней как следует.
— Нет, просто мне нужен разведчик, — поясняю и пускаю паука посмотреть, кто там ещё сидит.
Как только подумал об этом, в глазу появилось бельмо! Первое мгновение перепугался, но вскоре понял, что в этом пятнышке отражается то, что видит мой зомбачок! Миновав паруса паутины, он вышел к целой кучке сородичей.
Вижу поражённых, лежащих в луже своей жижи лапками кверху. Но и живые ещё есть. Забились в угол прямо под сомкнутыми плитами, которые и закрывают проход. С чего бы так? Похоже, зов всё же просачивается!
Живые паучки посматривают на шпиона безразлично, а то и угрюмо.
Отступаю им в сторонку. И выстреливаю новый залп уже с учётом корректировки огня. Выше получилось, ещё бью! Ещё! Отлично, сыплются уродцы. По одному шипу уже бью, поражая последних. Иди сюда, миленький. И тебя угостим…
— Что там? — Жужжит в ухо графиня.
— Всё, последний готов, — докладываю, мысленно отпуская шпиона. Бельмо тут же пропадает.
— Где вход? — Ворчит Морозова. — Ярослав, что–то не так.
Ращу самые настоящие грабли и снимаю паутину постепенно, понимая, что эта гадость легко прилипнет к рукам, если сползёт по древку. Сгребаю всё кучками вместе с телами, как на субботнике. Тело Бронислава уже высохло до костей, похоже, им вся эта свора и питалась. Морозова торопит, подаю грабли и ей. Ещё не закончили, а она спешит к бывшему месту скопления, садится на корточки. И вскоре заявляет удручённо:
— Как я и думала.
Даже через размазанную жижу от пауков видно, как из щели внизу на стыке плит сочится кровь! Зова нет, но всё же на уши что–то поддавливает.
— Ярослав, ты недоговариваешь, — ворчит Морозова, вытаращив глаза.
— Прости, тот город не совсем мёртвый, — признался. — Там эти… грибы ходящие были и летуны размером с людей, крылья у них перепончатые.
— Ах вот откуда они в Академии! — Взъелась Морозова.
— Это было до того, как я закрыл вход.
— Ладно, кровь просачивается, не всё так плохо, — бурчит и подтаскивает мешок.
— Что ты имеешь в виду?
— Демон убивает их, потому что не может с ними договориться, — утверждает Галина.
— А силу набрать?
— Асуарт застрял в Книге в состоянии бесплотности, что бы он ни делал, ему не освоить пищу. Он чувствует её вкус, но на этом всё, — рассказывает Морозова, вываливая всё из мешка. — Ну–ка посмотрим. Зов слабый, ты хорошо его запечатал. Даже я не смогла бы лучше. А теперь усыпим его.
— Там метров пять толщина камня.
— Кровь просачивается, пройдёт и наша магия, — говорит графиня уверенно. — Всё, приступим.
Часа два мы возимся. Галина использует и уже готовые обереги, и заготовки, а ещё спокойно плетёт с нуля. Думал, что просто обложит вход, но она начала лепить целые каркасы. Тут снова вступил со своими навыками я, быстро вылепливая из дерева то, что ей нужно. В процессе, она часто отвлекается, садиться к окровавленной щели и как–то проверяет эффект. Судя по реакции, мы всё делаем правильно.
— Думала, до утра не управимся, — признаётся графиня, довязывая последнее, и заявляет: — теперь надо замуровать эту пещеру, и поскорее. Чтоб дикий зверь не залез и не нарушил заслонку.
Решили, что я закатаю вход пока деревом и костьми, потом привезём сюда со стройки известь и камни.
В итоге рассвет и застал нас в воронке.
— Мы сделали большое дело, — выдохнула, наконец, графиня. — Ты даже не представляешь, какое бремя снял с нашего рода. И волей, и неволей.
Зато я представляю, какое бремя теперь у меня с вашей кобылой дочерью. Так и подмывало сказать.
— Ты с самого начала меня поддерживала, — сказал другое. — За добро отвечаю добром.
— Всё, мне надо возвращаться. А ты сегодня отдыхай.
Выйдя из Рощи, я ощутил лёгкость на душе. Признаться, мне давила мысль, что сделал с Книгой что–то не так. Что деревне грозит опасность. Но теперь Морозова сняла этот груз, разделив со мной проблему. С её уверенностью, стал уверен и я. Наверное, это и есть то самое, что зовётся семейной поддержкой.
Лошадей никто не сожрал. И мы стали прощаться. Удержаться не смог, подошёл к усталой графине
