К этому моменту подоспел Морган, тотчас крепко ухвативший жену за руку, дабы она не наделала новых глупостей.
— Дуреха, ты соображаешь, что делаешь? — тихим голосом осведомился он. — Ты себе представляешь, что сейчас могло произойти?
— Представляю, — прошипела в ответ Сабрина. — А что люди сказали бы о гостеприимстве Макдоннеллов, если в замке Камеронов появилась бы лошадь с изрешеченным пулями трупом поперек седла?
— Твой отец, думаю, еще больше бы расстроился, если бы такая судьба постигла его дочь, — мягко возразил Морган и поспешил встать между женой и рядами защитников замка.
При виде неожиданно появившегося великана парнишка закачался и чуть не выпал из седла.
— Ладно, парень, слезай с коня, — скомандовал Морган. — Сегодня уже поздно возвращаться к Камеронам. По нашей дороге опасно ездить днем, а ночью — вообще не сносить головы. Сегодня поужинаешь вместе с нами, а поутру отправишься назад.
— Благодарю вас, сэр, и большое спасибо, но я не голоден и лучше уж вернусь сегодня, — покачал головой Каден, которому явно не улыбалось провести ночь под крышей Макдоннеллов. Скорее всего он опасался, что не доживет до утра. Мертвенная бледность начала приобретать зеленоватый оттенок, и похоже было, что от страха парнишку может в любую минуту стошнить.
Морган обвел суровым взглядом своих соратников, и они принялись стыдливо прятать оружие, а потом строго взглянул на гонца и тоном, не терпящим возражений, сказал:
— Мы с женой настаиваем, чтобы ты остался. — Он грозно приподнял бровь. — Надеюсь, ты не хочешь обидеть госпожу?
— Нет, нет, сэр, ни в коем случае, — горячо запротестовал парнишка и так быстро соскочил с седла, что чуть не упал, если бы его вовремя не поддержал хозяин.
Вспомнив наконец о цели своего приезда, Каден тал из кожаной сумки кремовый конверт с печатью Камеронов и протянул Сабрине. — От вашего батюшки, мисс.
Забыв об опасности, которая только что угрожала ее жизни, Сабрина выхватила конверт из рук гонца, быстро пробежала глазами адрес, и вспыхнувшая было радость сменилась грустью.
— Письмо адресовано не мне, — сказала она потускневшим голосом. — Оно предназначено для вождя клана Макдоннеллов.
Сабрина вручила письмо мужу и, двигаясь как во сне, направилась к дому. Обитатели замка к тому времени начали выходить из укрытий и провожали хозяйку несколько смущенными взглядами.
— Сабрина, — позвала подругу Энид, стряхивая соломинки, застрявшие в прическе.
— Ты забыла лютню, детка, — напомнил Фергюс, протягивая вслед хозяйке хрупкий инструмент.
Будто ничего не видя и не слыша, Сабрина продолжала идти и вскоре скрылась в замке, словно и никогда не существовала в жизни Макдоннеллов. Морган чуть вздрогнул, ощутив холодок, пробежавший по спине, и зло смял в кулаке письмо. «Будь ты трижды проклят, Дугал Камерон! — стучало в голове. — Одним росчерком пера возродил былую вражду».
Едва волоча ноги, Сабрина медленно брела по узким коридорам, переступая через кучи мусора и камней. «Зачем я вообще вышла из своей спальни? — мысленно корила она себя. — Сидела бы себе там тихо, так не увидела бы этой злобы и жажды крови в глазах Макдоннеллов! Стоило только бестолковому мальчишке крикнуть: „Камероны!“, как они обо всем позабыли, кроме мести. Да будь их воля, они бы разорвали Кадена на части. Мерзкие твари!»
В пути попалась полуразрушенная стена, где сквозь дыры проникал холодный ветер, пробиравший до костей. Сабрина зябко повела плечами. Теперь она знала, что Макдоннеллы, в случае чего, мгновенно разорвут ее в клочки, защищая только своих. Выходит, она сваляла дурака, надеясь привить диким горцам правила цивилизованного общества. Невозможно заставить людей позабыть о веками воспитанных недоверии и ненависти с помощью личного обаяния и пары веселых песенок.
Наконец-то она полностью осознала суть положения, в котором оказалась. Как бы она ни старалась завоевать симпатии упрямых Макдоннеллов, они никогда не примут чужака в свою среду. Сабрина никогда не станет для них своей. Как и для Моргана.
Можно не сомневаться, что когда-нибудь и в глазах Моргана она прочитает холодное недоверие. Для этого не требуется многого, достаточно, чтобы один из его сородичей пожаловался на колики в желудке или свалился пьяным с лестницы. В обоих случаях подозрение сразу падет на представительницу враждебного клана.
Сабрина теперь не могла опереться и на поддержку своих сородичей. Она не принадлежала ни к одному клану. Это стало предельно ясно, когда Каден привез только письмо, адресованное предводителю Макдоннеллов. Отец не счел нужным даже прислать весточку собственной дочери. Сабрина стала изгоем, всего лишь политической пешкой, заложницей вечной вражды между Камеронами и Макдоннеллами. Да еще добровольной рабыней мастера любовных утех Моргана Макдоннелла.
Томительно медленно тянулось время, пока Сабрина металась из угла в угол по своей спальне в ожидании прихода Моргана. Ближе к полуночи она наконец свернулась калачиком на стуле, где не так давно муж целовал ее на — он грядущий, и в конце концов забылась тяжелым сном, но еще не раз она беспокойно ворочалась, когда сквозь дрему до ее сознания доносился надрывный стон волынки.
Ударом кулака Морган сорвал печать с послания Дугала. Занимался рассвет, и в окно коттеджа врывались звуки волынки, будоража кровь. Будь трижды проклята Ив! Она вечно напоминала об отце, совершившем в своей жизни одну непростительную глупость — он полюбил женщину из рода Камеронов. Ведь не случайно последними словами Ангуса был тост в честь Элизабет и ее несравненной красоты.
Морган упал на стул и закрыл лицо руками. Развеять или подтвердить обуревавшие его сомнения можно было довольно просто: нужно попросить Сабрину прочитать письмо, но что-то удерживало вождя Макдоннеллов. Скорее страх, чем нежелание лишний раз признать свою неграмотность.
Чувство страха было ему хорошо знакомо, много раз доводилось смотреть смерти в лицо. К примеру, в ту безлунную ночь, когда повстречал на узкой дорожке семерых вооруженных до зубов Чизхолмов. Помнится, испытал дикий страх, когда отец заставил ампутировать пораженную гангреной ногу умирающего соратника, а в качестве средства обезболивания выдал бутылку виски. И еще было очень страшно, когда впервые ступил в сад замка Камеронов, благоухающий цветущими розами.
Однако в данную минуту чувство страха было иным, и его нельзя заглушить зычным командирским окриком либо отгородиться стеной безразличия. На этот раз страх проистекал из предчувствия неизбежной утраты. А что, если Дугал передумал? Может, решил, что Макдоннелл недостоин принцессы, и теперь требует ее возвращения? Ведь можно допустить, что подыскал иного жениха, истинного джентльмена с хорошими манерами, способного играть в шахматы и петь дуэтом. Нет, Морган не мог заставить себя просто пойти к Сабрине и затем молча выслушать приговор горше смерти.
