Он поднял голову, и хищная улыбка немедленно вызвала у Сабрины сладкую дрожь.
— А ты помнишь, какие страшные сказки рассказывали тебе твои братья про Макдоннеллов?
У Сабрины кружилась голова от наслаждения, которое доставлял ей палец мужа, входивший и выходивший в ее нежные глубины; она с трудом могла говорить, слова перемежались всхлипами.
— Братья говорили, что у вас ступни сплошь покрыты волосами и что вы… — Голос сорвался, когда палец мужа вошел еще глубже, лаской готовя пока еще напряженную плоть к предстоящему удовольствию. Слова полились потоком: — И что вы обычно едите черноволосых девочек, вроде меня, на завтрак.
— Это бессовестная ложь, принцесса. Волос у меня ступнях совсем немного, а черноволосых девочек я предпочитаю на десерт.
Морган принялся нежно покусывать чувствительную кожу, и Сабрина не выдержала, застонала и забилась под воздействием чарующего танца, который исполняли на ее теле губы, язык и пальцы мужа. Она отдала свое сердце Моргану-мальчишке, а теперь боялась потерять и душу под ласками Моргана-мужчины; попыталась отодвинуться, ускользнуть, но он не отпускал, сжал еще крепче; Сабрина начала задыхаться от невыносимо сладких мучений, и тогда Морган дал ей волю, убрал язык, притронулся губами к ее шее, она открыла глаза и очень удивилась, ощутив на щеках слезы.
— Ты по-прежнему бессовестный озорник, каким и был, Морган Макдоннелл, — прошептала Сабрина.
— Что правда, то правда, — весело согласился Морган, слизнув одну слезинку. — А вот ты, детка, не сдержала слова. Сегодня ты три раза плакала из-за меня.
Сабрина фыркнула:
— Не бойся, я постараюсь, чтобы это не стало привычкой. Просто никогда прежде… — Голос ее прервался.
— У меня тоже так никогда не было.
— Никогда? — Глаза Сабрины расширились от изумления подобным признанием. — А разве с Альвиной… или с другими такого не было?
— Такого не было никогда, — повторил Морган убежденно. — С тобой все иначе.
Невозможно было получить более дорогого подарка от человека со столь богатым опытом любовных связей, и Сабрина, желая как-то вознаградить мужа, обвила руками его за шею и прижалась к губам, наслаждаясь их сладостью, чуть сдобренной солью ее слез; из горла Моргана вырвался протяжный стон.
Наверняка это предвестник того, что сейчас он потеряет голову и овладеет женой со звериной жадностью, присущей всем Макдоннеллам. Но его руки ласково погладили ее грудь, проникли во внутреннюю часть бедер и будто попросили их раздвинуться. Ощутив на себе тяжесть его тела, Сабрина попыталась спрятать лицо в волосы, охваченная паникой, но муж обхватил ее щеки ладонями и требовательно заглянул в глаза.
— Хочу видеть твои глаза, когда ты наконец станешь моей. — Напряженность голоса говорила о том, с каким трудом Моргану удается сдерживать себя. — Сабрина Камерон, я хочу знать, что ты действительно принадлежишь только мне.
Сабрина принадлежала этому человеку с момента их первой встречи. Морган ее первая и единственная любовь. Ее взор застлала пелена боли и наслаждения, когда он медленно и осторожно наполнил ее собой, пройдя барьер ее невинности с удивительной бережностью. Она извивалась всем телом, желая одновременно и отодвинуться, и ощутить Моргана в себе еще глубже. Сабрина царапала ногтями его спину, но он ни разу не вздрогнул, ни на миг не поколебался в стремлении сделать ее своей женой.
— Прими меня, всего, до конца, — хрипел Морган сквозь сжатые зубы. — Хорошо, мой ангел, еще немного. А-ах! — Его низкий стон был и мольбой, и приказом. — Еще чуточку… еще.
Сабрина всхлипнула, опасаясь, что это «еще» никогда не кончится, но пришел момент, когда Морган замер. Не раз в прошлом она убеждалась в его способности сохранять жесткий контроль над собой, но никак не предполагала, что он обладает столь железной выдержкой и таким невероятным терпением.
Его глаза пылали страстным желанием, зубы были стиснуты; первобытные инстинкты рвались на свободу, но Морган оставался неподвижным до тех пор, пока не ощутил, что их тела слились воедино и сердца бьются в унисон. Сабрина содрогалась, чувствуя, как жаркое пульсирование отдается в горле и внизу меж ног.
Лишь когда он ощутил, что жена готова принять его всего, и увидел, как закатились ее глаза в откровенном восторге, Морган смежил веки и начал двигаться.
Никогда в жизни он не ощущал столь полного наслаждения. Морган потерял невинность в четырнадцать лет с любвеобильной молодой горничной в замке Камеронов. Однако все прежние похождения казались сейчас ничтожными по сравнению с радостью близости с любимой женщиной. Отец призывал его «быть мужчиной», хотя мальчик еще даже не понимал значения этого слова, но только этой красивой и целомудренной женщине судьбой было предназначено сделать Моргана мужчиной.
Переложив на ладони тяжесть своего огромного тела, он напряг бедра и стал входить все глубже, дабы вкусить от сладости сближения с любимой. Становилось все труднее сдерживаться, но Морган превозмогал себя, сознавая, как просто и легко способен причинить боль Сабрине, если пустит в ход всю свою силу и громаду тела.
Каждый раз, когда Морган горячо и медленно входил в нее, легкое тело Сабрины воспринимало это как новый удар по сердцу. Постепенно рушилась стена, воздвигнутая с целью отгородиться от внешнего мира, и она отдавалась вся без остатка во власть мужчины, способного доставить столь неземное наслаждение. Сабрина повторяла имя возлюбленного, как молитву, и замолкала, лишь когда вновь и вновь смыкались их уста. Никогда в жизни ей не было так сладостно, а Морган постепенно наращивал темп, и наконец она уперлась руками в камни очага и выгнула спину, дабы позволить ему коснуться самой сердцевины ее женского естества.
Из глотки Моргана вырвалось гэльское проклятие, а вслед за ним стены содрогнулись от крика экстаза. Ни один Макдоннелл не погибал столь сладостной смертью от рук Камеронов.
Сабрину разбудило ощущение, будто ей осторожно моют межножье. Открыв глаза, она увидела силуэт Моргана на фоне угасающего в камине огня. Он намочил кусок ткани в тазике с водой и стал нежно протирать внутреннюю часть бедер жены; ласковое прикосновение и живительная влага уносили прочь усталость и напряжение минувшей пьянящей ночи.
В прошлом Сабрине не раз случалось видеть, какими ласковыми и чуткими могут быть руки Моргана, когда еще мальчишкой он пытался вернуть к жизни какое-нибудь крохотное живое существо, получившее ранение, но в голову никогда не приходило, что она сама может стать объектом столь трогательного внимания и заботы. Сабрина зашлась от счастья, тихий, почти неслышный звук сорвался с ее губ.
