загородный дворец с моим императором-братом.
– Разве над семнадцатью гарнизонами нет других великих генералов? – поинтересовался Лянь Сун.
Действительно, над великими генералами третьего ранга из семнадцати гарнизонов имелись и другие великие генералы. Чэн Юй, досточтимая княжна, которая часто помогала детишкам в императорском городе и за его пределами делать домашние задания, чтобы заработать денежек на мелкие расходы, конечно же, разбиралась в военной системе Великой Си намного лучше, чем ее сестры.
Над различными великими генералами третьего ранга стояли два великих генерала второго ранга: генерал Чжэньго – Водворяющий порядок и генерал Фуго – Служащий опорой. Выше них находился только великий генерал первого ранга, хранитель верительного знака-рыбы[89] и командующий всей многотысячной армией Великой Си. Да, самый высокий военный чин Великой Си на самом деле звучал не так красиво, как чины ниже. Перед ним отсутствовали всякие определения, имелось всего два слова: великий генерал.
Великий генерал. Чэн Юй ахнула. Она вдруг вспомнила. В детстве пошел в армию, в юности стал генералом, семь раз сражался против Северной Вэй и каждый раз возвращался с победой. Сокровище их империи.
Тот великий генерал носил фамилию Лянь.
Чэн Юй ошеломленно уставилась на молодого мужчину, сидящего на краю кровати:
– Ты… тот великий генерал.
Лянь Сун кивнул.
– Да.
Тот великий генерал – единственный великий генерал Лянь в стране. Тот самый великий генерал Лянь, который расторг с ней помолвку.
Чэн Юй потрясенно застыла на месте. Третий принц сделал паузу, а затем поинтересовался:
– Хочешь мне что-то сказать?
– А. Да. – Она сглотнула слюну и, прощупывая почву, спросила его: – Ко двору на днях прибыли послы Уносу. Как думаешь, увидев тебя, не обеспокоятся ли они о будущем нашей Великой Си?
Мужчина улыбнулся.
– Увидев, что я жив и здоров, они, пожалуй, куда сильнее обеспокоятся о будущем Уносу.
– О, – сухо отозвалась Чэн Юй, – тогда мне не о чем волноваться.
Лянь Сун спокойно посмотрел на нее:
– Думаю, ты хочешь сказать мне что-то еще, да?
– Нет.
– Да.
– Не… Ладно, да. – Чэн Юй отвела взгляд. – Я знаю, что ты, братец Лянь, хочешь от меня услышать. – Она немного помолчала. – Ты хочешь знать, обиделась ли я на тебя, когда ты расторг нашу помолвку, и не обиделась ли я снова, теперь, когда узнала, что ты – тот, кто расторг нашу помолвку, верно?
Словно зная, что он не ответит, она обняла колени, наклонила голову и посмотрела на него:
– Я никогда не придавала этому значения. Даже когда я не знала, что это ты расторгнул нашу помолвку, я не злилась на тебя. И тем более не буду злиться теперь. – Словно найдя в этой ситуации что-то забавное, княжна сжала губы, будто сдерживая улыбку. – Но, когда я теперь думаю о том, что человеком, за которого меня чуть не выдала императрица-бабушка, оказался братец Лянь, это кажется немного смешным. – Она прижалась щекой к коленям и невольно прыснула. – Только представь, что было бы, если бы мы поженились? Должно быть, что-то очень странное, ведь ты, братец Лянь, мне брат.
Возникшая мысль была очень занятной, но вдруг Чэн Юй услышала, как Лянь Сун довольно холодно произнес:
– Я не твой брат.
Мужчина сидел на ее кровати спиной к свету свечи, и на его лице не отражалось ровным счетом ничего.
Чэн Юй на мгновение застыла:
– Но…
Он не позволил ей возразить.
– Ты меня услышала? – Лянь Сун посмотрел на Чэн Юй, и весь он был при этом каким-то бесчеловечно холодным. – Я не твой брат.
Княжна моргнула, осознав, что он сердится, вот только она совершенно не понимала, чем вызвала его гнев.
– Но ты же сам говорил, что ты мой брат.
Он вдруг усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
– Если я сказал, значит, так оно и есть?
Девушка растерялась и, помолчав, выдавила:
– Да?..
Лянь Сун одарил ее взглядом:
– Тогда, если я скажу, что я твой муж, ты признаешь меня своим мужем?
Чэн Юй застыла.
– …Нет.
Молодой генерал, глядя на нее сверху вниз, спросил:
– Тогда почему, когда я сказал, что буду твоим братом, ты позволила мне это, а когда я захотел быть твоим мужем – нет?
Она оцепенело ответила:
– Я же не дурочка, разве брат и муж – это одно и то же?
– И в чем разница?
Мозг Чэн Юй вдруг заработал с бешеной скоростью:
– Если же разницы нет, братец Лянь, зачем ты споришь о том, быть тебе братом или мужем?
– А, ты же не дурочка, – сказал Лянь Сун, и в голосе его послышалось злое веселье.
Он не ответил на ее вопрос прямо, но она и не ждала от него этого. Чэн Юй, поразмыслив немного, предположила:
– Поэтому я думаю, братец Лянь, что тогда ты отказался от брака, потому что тебе было суждено стать моим братом. Наша судьба – это судьба брата и сестры, так предначертано свыше.
Выговорив это, она обдумала свои слова и, решив, что сказала все правильно, подняла голову, чтобы посмотреть на Лянь Суна. И встретилась с его ледяным взглядом.
Он мельком посмотрел на нее и отвернулся с видом «как меня это достало». После чего холодно усмехнулся:
– Предначертано свыше? А откуда тебе знать, что предначертано свыше?
У девушки дрогнуло сердце. Кажется, она сильно его разозлила…
Чэн Юй потихонечку придвинулась к краю кровати, ближе к Лянь Суну, и осторожно схватила его за руку. Он скосил глаза на ее руку, творящую сущее безобразие, но не оттолкнул. Княжна немного осмелела, мысленно подбодрила себя и, придвинувшись еще ближе, осторожно прижалась щекой к его руке. Затем слегка потерлась щекой о его руку, подняла голову и посмотрела на него снизу вверх, нежным голосом проговорив:
– Братец Лянь, не сердись, я ошибалась.
На самом деле она совершенно не понимала, в чем именно ошибалась, но знала, что, как только признает вину, он обязательно успокоится. Когда Чэн Юй прислуживала великой вдовствующей императрице, если совершала ошибку, то стоило ей проявить ласку, и бабушка всегда прощала проказницу.
Чэн Юй ощутила, как рука Лянь Суна на мгновение напряглась. Она не понимала, почему это произошло, но, поскольку он молчал, ни словом, ни делом не давая понять, что она прощена, девушка, не теряя надежды, еще раз потерлась о его руку, скользнув вниз и прижав щеку к его ладони.
Ей не нужно было делать никаких лишних движений, его пальцы уже раскрылись, поэтому ее левая щека легко коснулась теплой ладони. Она потерлась о нее, склонила голову набок и тихо спросила:
– Братец Лянь, неужели мы больше не будем хорошими и
