едва мы вошли во двор. И если он ничего с нами не сделал, значит, ему все равно. Неважно, как далеко или близко вы встанете. По-моему, если вы хотите как следует рассмотреть княжну Хунъюй, лучше подойти поближе.
Емкости молчания княжича оставалось только позавидовать.
Цзи Минфэн настороженно посмотрел на наставника государства:
– Я пришел навестить княжну Хунъюй. Но с какой целью вы, даосский монах, врываетесь в ее покои глубокой ночью? Только не говорите, что тоже не находили себе места от беспокойства.
Су Цзи все еще держал на лице выражение «я мудрец и не стану спорить с простыми смертными», но мысленно закатил глаза: «И ты еще мне напоминаешь о том, что я даос!»
Однако он лишь сдержанно кивнул княжичу Цзи и с достоинством произнес:
– Не беспокойтесь. Я лишь пришел доложить генералу о выполнении задания.
Дверь в покои была открыта, окно тоже.
Когда наставник государства подошел к двери, то услышал лишь обрывок фразы третьего принца:
– Прошу прощения. Если не хочешь говорить, не говори.
Су Цзи потрясенно замер. Он за всю свою жизнь не слышал, чтобы великий генерал перед кем-то извинялся.
Лянь Сун тем временем сказал:
– Ты только что проснулась, хочешь есть?
Судя по всему, его собеседница не хотела, но третий принц продолжил, будто не слыша отказа:
– Тогда я прогуляюсь с тобой. В Водосборном дворе есть роща божественных цветов. Ее как раз привели в порядок, она прекрасно подходит для прогулок.
Су Цзи снова опешил. Он впервые в жизни слышал, чтобы Лянь Сун кого-то уговаривал.
Столько потрясений за раз лишили наставника государства дара речи. Су Цзи понял, что сейчас не лучшее время для того, чтобы войти, и шагнул в сторону, к окну.
Затем он услышал, как наконец девушка в покоях ответила:
– Не думаю, что во дворце что-то изменилось к лучшему. – Голос был мягким, но немного хриплым, словно она плакала, в нем слышалась неохота, будто говорившая выдавливала слова через силу.
«Это, должно быть, княжна Хунъюй», – подумал наставник государства.
Вскоре девушка смело добавила:
– Я хочу побыть одна, здесь. Я не в настроении для прогулок.
Это был приказ уйти. У Су Цзи дернулся глаз. Мысленно он восхитился этой маленькой княжной. На его памяти она была первой, кто так недвусмысленно указал генералу на дверь.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Наконец третий принц медленно сказал:
– Ты меня выгоняешь?
Княжна словно заколебалась:
– Да… – И выдала вконец неуверенно: – Ненадолго.
– Ненадолго?
Голос девушки напоминал полузадушенный писк:
– Очень ненадолго.
Лянь Сун чуть смягчился:
– Ты вон до чего себя довела и еще мечтаешь побыть одна? Как думаешь, я соглашусь, пусть даже на это твое «очень ненадолго»?
Су Цзи показалось, что он даже услышал в голосе принца что-то подозрительно похожее на попытку убедить последовательно, умело и… мягко? Наставник государства невольно потер уши.
Княжна беспомощно ответила:
– …Не согласишься.
– Идем гулять.
Девушка явно опешила:
– Что?
Третий принц поведал ей «что»:
– Сегодня вечером отмечают праздник Моления о мастерстве[90], на улицах должно быть очень оживленно. Разве ты не любишь суету?
Великий генерал был само терпение… Наставник государства неверяще вновь потер ухо.
Через некоторое время княжна тихо ответила:
– Там, наверное, гуляет много празднующих девушек.
Казалось, это предложение немного пробудило в ней любопытство.
Лянь Сун невозмутимо подтвердил:
– И будет очень интересно.
Княжна все еще колебалась:
– Но мой двоюродный брат, император, не разрешает мне выходить из дворца без его дозволения.
Третий принц, казалось, удивился:
– А ты собираешься ему рассказать?
Девушка явно расстроилась:
– Но даже если я не скажу ему, мое отсутствие могут обнаружить. И что тогда делать?
Генерал помолчал.
– Если так случится, просто свали все на меня.
Княжна Хунъюй удивилась:
– Но если я переложу вину на тебя, разве мой император-брат не рассердится?
Его высочество безразлично ответил:
– Он будет сердиться не на тебя, а на меня.
Девушка с беспокойством начала было:
– Но тогда…
Третий принц хладнокровно припечатал:
– А я свалю вину на наставника государства.
Тот самый наставник государства, который все это время потирал ухо, пошатнулся, оперся на подоконник, чтобы устоять, и отчаянно призвал себя к спокойствию.
Следуя за Лянь Суном и Чэн Юй, которые вышли из дворца и направились на самую оживленную улицу ночного рынка – Баолоу, Су Цзи размышлял, как долго ему еще придется за ними идти.
Более чем половину большого часа назад, когда третий принц вывел маленькую княжну со двора Поздней весны, наставник государства подумал о Ли Сян, которую он запер среди искусственных скал в Западном саду, откуда она не сможет выбраться до рассвета. Сейчас беспокоить этим известием великого генерала казалось не совсем уместным. В конце концов, тот вряд ли собирался гулять с княжной Хунъюй всю ночь, так что, возможно, и докладывать не о чем. Су Цзи повернулся уйти.
Однако Цзи Минфэн последовал за ними. Увидев недоброе выражение лица княжича, наставник государства, опасаясь неприятностей, вынужден был тоже пойти.
Этим вечером Пинъань бурлил.
На небе сиял полумесяц, а на земле свет заливал улицы с бесчисленными лавками, украшенными фонарями и знаменами, – настоящий праздник жизни как он есть.
Помимо обычных лотков, где продавали дичь, фрукты и сладости, появилось множество временных прилавков с единичными товарами, связанными с праздником. Все эти занятные вещицы можно было найти только в эти дни: например, глиняные фигурки мохоуло[91], украшенные золотыми бусинами; плавающие на воде фигурки из желтого воска[92]; проростки[93], перевязанные красными и синими шелковыми нитями, а также цветы, вырезанные из дынь, арбузов и других фруктов.
Третий принц все еще помнил, как несколько дней назад он случайно встретил Чэн Юй на улице и с каким восторгом она разглядывала забавные безделушки на прилавках. Сегодня вечером она тоже то и дело останавливалась, смотрела то в одну сторону, то в другую, но взгляд ее изменился – в нем потух свет.
Впереди располагался лоток, где продавались дощечки с зерном[94]. Чэн Юй, следуя за толпой, остановилась у прилавка и некоторое время разглядывала самую большую дощечку, на которой мастер выполнил цыплят, клюющих зерна. Этим вечером княжна казалась рассеянной и мало говорила. Лянь Сун первым нарушил молчание, спросив:
– Хочешь ее?
Чэн Юй словно внезапно очнулась ото сна, задумалась на мгновение, а затем ответила невпопад:
– М-м, давай посмотрим что-нибудь еще.
С этими словами она повернулась и отошла от лотка с дощечками, бездумно остановившись у другого прилавка.
Третий принц, глядя ей в спину, слегка нахмурил брови. Через некоторое время он позвал:
– А-Юй.
