а затем ответил:
— Ты видела мультик системы так же, как и я. Думаю, там есть железная дорога, а значит, и транспорт, ведущий куда-то дальше.
— ВР-1? — подняв голову, спросила та.
— Может быть, но в мультике Харэно говорил о каком-то Чистилище. Не знаю, то ли это место, или оно лежит рядом с Первым рубежом. В любом случае, ответ хранится у него в голове, поэтому надо поспешить.
Седьмая улыбнулась, дружески оттолкнула меня и произнесла:
— Эй, это обычно я говорю, — она поморщилась, попробовав двинуть раненой рукой. — Чёрт, уроды оказались крепче, чем я предполагала. Ладно, веди, я за тобой!
Между двумя высокими зданиями, словно башни стражи, проходила широкая дорогая, которой, судя по гладкой поверхности, пользовались довольно часто. Она действительно привела нас к самой что ни на есть настоящей погрузочной станции.
В центре находилась железная дорога, на которой стоял небольшой локомотив с пассажирским вагоном. Над ним навис огромный промышленный кран, рядом с которым стояли большие красные контейнеры. Это место выглядело как технологический островок между рубежами, предупреждая о том, что мы там сможем увидеть. На Третьем я рубеже и представить не мог, что увижу полноценный кусочек настоящей инфраструктуры, но мы сюда пришли не за этим.
Железная дорога уходила далеко за горизонт, но где все люди? Кто будет управлять этим поездом, и, главное, где спрятался Харэно? На обеих платформах не было видно ни души и даже богатых вещей старика, который тот вёз за собой целым караваном. Правда, мне удалось заметить передвижную платформу из нескольких мотоциклов, брошенную у одного из высоких зданий. Неужели придётся проверять их по очереди? Пускай и так, но главное — не дать Харэно воспользоваться поездом, поэтому проверю его в первую очередь.
Мы с Седьмой забежали внутрь и приготовились к бою. Тихо, как в шахте. Проверили купе за купе и обнаружили лишь пустующие кровати и удобные диванчики. Меня подмывало начать разносить мебель на куски, если трусливый старик решил спрятаться под одной из кроватей, но в тот момент снаружи раздался чей-то писклявый голосок, и Седьмая выбежала из поезда.
Симпатичная девушка невысокого роста выглянула из здания и тут же скрылась, напоследок взмахнув каштановыми волосами с розовыми кончиками. Видел такую в конструкте Седьмой, видимо, это одна из наложниц. Саму девушку словно подменили. Усталость мигом пропала, в ногах появилась былая энергия, и она на всей скорости влетела в здание. Пришлось догонять.
— Нет! Нет! Не убивай! — прокричала одна из наложниц, отползая в сторону на четвереньках.
Седьмая крепко стиснула зубы, достала короткую катану и безжалостно перерезала девушке глотку. Наложница, зажимая рукой разрез на шее, из которого хлестала кровь, тускнеющими глазами смотрела на свою убийцу, силясь что-то прохрипеть. Широкая винтовая лестница вела на верхние этажи здания, которое сильно напоминало склад. Я смотрел, как с кончика катаны Седьмой капала кровь, как вдруг сверху послышался скрип, сопровождаемый старческим кашлем.
— Стой! Подожди!
Не успел я окликнуть Седьмую, как та уже оказалась на лестнице и побежала вверх. Вот же юркая, опять придётся её догонять, как вдруг со второго этажа на меня спрыгнула Лита, широко расставив руки с зажатыми в кулаках любимыми кукри. Я дважды выругался, перекатился в сторону и решил, что с нашими частыми встречами пора заканчивать.
Лита привычно набросилась с яростью дикого зверя и грацией кошки и попыталась одним ударом перерезать мне глотку. Перед взглядом вновь замелькали цифры и статистика в процентах, но я и без них уже выучил стиль противницы. Ей явно не хватало боевой подготовки, и, несмотря на все эти импланты, за ними всё ещё находилась та самая Лита. Дикая и неуравновешенная девушка, которую я встретил в сырой клетке Третьего рубежа.
Она сражалась как безумный зверь и полагалась на врождённые инстинкты убийцы, но для победы этого мало. Нечеловеческая ярость и кровожадность поможет одолеть многих противников, но что будет, если встретить того, кто держит свой разум спокойным?
Я резко выдохнул, взял все чувства под контроль, напомнив, что они всего лишь мои орудия, и приготовился к нападению. Лита зашипела, брызнув слюной, и с впечатляющей скоростью ринулась в атаку. Она слишком сильно хотела меня убить, слишком жаждала моей крови и совершенно не заботилась о себе.
Я чиркнул клинками, выбив яркую искру, а затем блокировал первый кукри, отбил атакую вторым и перебросил убийцу через бедро. Когда Лита ударилась спиной о землю, тут же занёс клинок, и в этот раз увернуться у неё не получилось. Он вошёл прямиком в живот, и девушка выхаркнула кровь.
Она попыталась взмахнуть рукой и забрать меня с собой напоследок, но мне удалось блокировать оба запястья ногами и зафиксировать их на земле. Лита смотрела на меня сквозь гротескный визор, что-то невнятно бурча под нос, а затем сложила губы и прошептала:
— Смертник.
Я резким движением вытащил клинок, забрал кинжалы и бросил на неё прощальный взгляд. Под телом Литы растекалась лужа крови, но даже сейчас по её лицу легко прочитать, что умирать она собралась с ненавистью в сердце. Пускай и так. Жила с ней в сердце, с нею и подохнет.
Она ещё некоторое время дёргалась, пытаясь до меня добраться, а затем медленно выдохнула, и её тело вконец обмякло. На всякий случай проверил пульс, дабы убедиться наверняка, и, не обнаружив ритма, побежал вверх по лестнице.
В небольшом помещении, где находился старый железный стол и заметно потёртый стул, в дальний угол забился Харэно. Седьмая стояла спиной ко мне, и с кончика её катаны на свежий труп наложницы капала кровь. Каштановые волосы, розовые кончики и фиолетовые мешковатые штаны. Если бы не знал, то подумал бы, что передо мной тело Седьмой, настолько поразительным было сходство.
— За что? За что ты меня так ненавидишь? Я дал тебе всё, слышишь, всё! Я взял тебя с улицы, сделал самой любимой наложницей, и целый год ты жила как королева! Разве у тебя не было собственной комнаты? Разве я не уделял тебе больше внимания, чем остальным? Разве я не любил тебя, Номер Семь? А? Чего ты молчишь?
Седьмая крепче сжала рукоять оружия и медлила. Помню, как в сценарии она обвиняла ублюдка в смерти её родителей, помню, как едва держалась, чтобы не поддаться истерике, а что сейчас? Сейчас она, опустив голову словно ребенок, стояла и молчала.
Старик пополз к ней навстречу и, протягивая руку, молил:
— Ты ведь моя самая любимая девочка. Из всех наложниц
