— Послушай, Боря…
— Что «Боря»?! «Боря»… Знать вас всех больше не хочу!
— Ну что ж… Спасибо, что по крайней мере сказал это мне в глаза. Не думал, конечно, что ты меня ненавидишь настолько сильно, но раз так… Раз так, то ты правильно решил, тебе лучше уехать, — согласился Буравин.
— Я тоже так думаю. Я уеду. И вы все вздохнете спокойно, я же вам всем мешаю.
Буравин покачал головой: мол, незачем так говорить.
— Послушай…
— Я знаю, что говорю. Я уеду. И все тебе оставляю, и жену тоже! Я так понимаю, ты счастлив?
Буравин, вопреки его словам, был грустным:
— Честно говоря, мне жаль, что тридцать лет нашей дружбы так печально закончились.
— Мне тоже, но, как говорят французы, се ля ви, не так ли? Прощай.
Они расстались, понимая, что ничто бесследно не проходит, тем более тридцать лет мужской дружбы. Даже если она закончилась так бесславно.
* * *
Женя и Ксюха сидели в аппаратной и целовались.
Вдруг Женя решил, что надо-таки что-то срочно сказать. Он попробовал вставить между поцелуями свою просьбу:
— Погоди, погоди, Ксюш… Я хочу сказать тебе кое-что.
— Потом скажешь… — не желала отвлекаться от захватывающего процесса Ксюха.
— Ну, погоди, правда… Это важно…
— Неужели разговоры тебе важней? — обиделась Ксюха.
— Нет, что ты, просто этот разговор, он касается нас с тобой. Тебя и меня.
Ксюха прислушалась:
— И о чем же ты хотел сказать?
— Короче, это… Выходи за меня замуж, а?
Ксюха онемела. Да, эти слова мечтает услышать любая девушка. Было ради чего оставить поцелуи!
— Ну, чего ты молчишь? — заволновался Женя. — Так что ты ответишь? Ты что, против?
— Конечно, я согласна, дурачок! — засмеялась Ксюха. — Ну что,» разговоры закончены?
— Закончены!
Действительно, все и так было ясно без слов. Но поскольку они все-таки были в аппаратной, пришлось отвлечься на другие дела.
— Я и представить не могла, что так бывает. Я так счастлива, Женька! — веселилась Ксюха, переставляя диски.
— Я тоже. Ты у меня самая-самая необыкновенная и любимая девушка на свете.
— Ты у меня тоже самый-самый…
Тут вошла Маша, заплаканная и грустная.
— Извините, что помешала, — сказала она, оценив ситуацию.
— Ничего, я все равно уже ухожу, — сообщил Женя. — Много дел накопилось… Пока, девочки!
Женя ушел, а Ксюха гордо сообщила Маше:
— Мы с Женей решили пожениться.
— Поздравляю. Хоть у кого-то в жизни все будет хорошо.
Только тут Ксюха заметила, что с Машей что-то не так.
— Да на тебе лица нет. Что-то случилось?
— Случилось.
— Что? Как вы поговорили с Лешей?
— Между нами все кончено. У нас ничего не может быть, никогда.
— Это еще почему?
— Потому что Катя ждет от него ребенка.
— И что, это вот так вдруг выяснилось? В самый удобный для Кати момент? — поинтересовалась Ксюха.
Маша кивнула.
— Стоп, стоп, я бы на твоем месте ей не верила! Я эту Катю знаю. Соврет — недорого возьмет! — уверенно сказала Ксюха.
Маша с изумлением посмотрела на подругу:
— Что ты имеешь в виду?
— А то! Надо еще проверить, беременна ли она! — запальчиво сказала Ксюха.
— Нет, Ксюша, я не понимаю, как такими вещами можно шутить? — Маша даже предположить такого не могла.
— О! А ты думала, нет? Конечно, можно! И мужики ведутся!
— Да дело даже не в том, беременна она или нет! — сказала Маша. — А в том, что он мне клялся в любви, а стоило ей появиться, и Леша снова взял под козырек! И вот, пожалуйста, — он снова с ней!
— Дурочка, за свою любовь нужно бороться!
— Нет, за Лешу я больше бороться не буду. Хватит. У меня больше нет сил. Внутри что-то оборвалось. Умерло. Я устала от того, что он все время между нами выбирает. И все время выбор не в мою пользу. Пусть остается со своей Катей.
Маша была уверена, что все закончилось. Она посидела немного с Ксюхой и ушла, так и не приняв мнение подруги о том, что Катя наврала о своей беременности.
Хитрый Женька ходил, понятное дело, не по делам, а за цветами. Он вернулся очень довольный собой.
— Это тебе! — он с нежностью протянул своей будущей жене цветы.
— Спасибо. Очень красивые.
Но радости на лице Ксюхи почему-то не было.
— Что случилось? — поинтересовался Женя.
— Твой Леша — идиот! — неожиданно ответила Ксюха.
— Интересное заявление…
— Да! Он бесхребетный идиот! Катя вертит им, как хочет! Эта маленькая дрянь его предавала, вытирала об него ноги, а он снова вместе с ней! Как теленок! А Машу, которая его по-настоящему любит, он не ценит!
— Подожди… Да что произошло-то, я не понимаю? — Женя совсем растерялся.
— Да я уверена, что эта Катя наврала с три короба, что ждет ребенка!
— Соврала о ребенке? Но почему ты так думаешь?
— Потому что ей лишь бы Лешу вернуть, неужели непонятно? Потому что ее самолюбие ущемлено!
— И что он, решил остаться с Катей?
— Ну да! А Машу он тут же обидел! «Прости — прощай, наша встреча была ошибкой». Ради ребенка… Придурок! Решил в благородство поиграть! А эта беременность шита белыми нитками, неужели ты не понимаешь?
— Да. Мне кажется, ты права, — согласился Женя. — Я с ним поговорю.
Маша пришла к бабушке поплакаться и рассказать о том, что Катя беременна.
— Не понимаю, зачем ты туда пошла? — спросила внучку Зинаида.
— Больше не буду ходить, — пообещала Маша. — Плевать мне на предсказания цыганки! Если это судьба, то такая судьба мне не нужна! Я его знать не хочу. Свою судьбу я буду делать себе сама. Я его лечу, я за ним бегаю, а он для меня ни разу ничего не сделал, никогда. Ради Кати — пожалуйста! Пусть живет со своей Катей, совет им да любовь.
— И правильно… — поддержала Машу Зинаида, но думала она сейчас совсем о другом.
— Мне тоже обидно, особенно после того, как он мне признался в любви. Грош цена его словам!
— Да, Машенька, ты права. Ты абсолютно права… — машинально отвечала Зинаида грустным голосом. Она вообще-то Машу плохо слушала. Сначала Маша этого не замечала, а потом, увидев, спросила:
— Бабуль, а ты что такая грустная? Что-то случилось?
— Маша… Я должна кое-что тебе сообщить. Ты только не…
— Что?
— Толик… погиб.
— Толик.». погиб? Не может быть! Нет, этого не может быть… Ты, наверное, что-то перепутала?
— Нет. Это правда.
— Но… Как это случилось? Откуда ты знаешь?
— По радио передавали. Оказывается, он был замешан в каких-то темных делах… Погиб, так сказали, при попытке к бегству. Вместе с братом.
— Значит, Жора тоже… умер? — поняла вдруг Маша.
— Да. А их отец в розыске.
— Господи, как это ужасно! Толя, Толя… Я же говорила ему, чтобы он пошел в милицию и во всем признался! Ну почему он не послушал меня, почему?
