— Значит, Жора тоже… умер? — поняла вдруг Маша.
— Да. А их отец в розыске.
— Господи, как это ужасно! Толя, Толя… Я же говорила ему, чтобы он пошел в милицию и во всем признался! Ну почему он не послушал меня, почему?
— Что ты ему говорила? В чем он должен был признаться? — удивилась Зинаида.
— Бабушка, я знаю, за что его хотели арестовать. Он приходил ко мне недавно и все рассказал… — Маша едва держалась, чтобы не расплакаться.
— Что, Маша?
— То, что это он вместе с Жорой похищал Алешу.
— Что? Толик замешан в похищении Леши? Какой ужас! А он мне так нравился, как он мог так поступить?
— Бабушка, да пойми же ты, что Толик сам на это никогда бы не пошел, его заставили. Брат с отцом. Ты же знаешь, Толик очень ведомый, слабый… Был слабым…
Зинаида кивнула с досадой:
— Да знаю, знаю я все про Толика, и про характер, и про отца его, бандита, но… похищение! Неужели он не мог отказаться или… Или, ну, я не знаю, как-то помешать этому?
— Не мог. Он боялся. Он мне говорил об этом и собирался пойти в милицию. Сам. Чтобы во всем признаться. Он очень переживал из-за всего этого. Это они во всем виноваты: смотритель маяка и Жора! А Толик из-за них погиб… Он был очень хороший, он был мне другом, он обо мне заботился… Господи, ну, почему так все в этой жизни несправедливо?
Маша в слезах ушла в свою комнату.
С чердака спустился Сан Саныч и спросил участливо:
— Ну что, сказала Маше?
— Сказала.
— Как она?
— Бедняжка. Ей сейчас очень тяжело… Знаешь, а ведь по иронии судьбы как раз сейчас Маша могла бы оценить Толика… И быть с ним…
— Почему именно сейчас? — удивился Сан Саныч.
— Да потому что она как раз разочаровалась в своем Леше! Надеюсь, окончательно. Эх, если бы Толик был жив… Да что теперь-то говорить!
— Знаешь, что я думаю, Зина? Мне кажется, я знаю, где может скрываться смотритель. Он мог уйти только в катакомбы. А никто в городе не знает их лучше меня.
И я решил, Зин, пойти в милицию и предложить следователю свою помощь.
Зинаида только кивнула.
* * *
Маша открыла свой шкаф с ракушками и стала перебирать их, вспоминая, как Толик ей их дарил. Она вдруг многое поняла. Маша перебирала не ракушки, а все свои встречи с Толиком. Ей было жаль, что жизнь, которая могла быть хорошей, не состоялась. Ей было жаль Толика, жаль себя. Потом она вспомнила об Алеше и снова заплакала, потому что ей стало жаль Алешу.
* * *
Таисия и Катя обсуждали, как прошла встреча в больнице. Было приятно сознавать, что они все сделали правильно, разыграли как по нотам. Результат превзошел все ожидания. Они даже решили по этому поводу немного выпить.
— За нашу маленькую победу! За умных женщин! — предложила тост Таисия.
— За победу! — поддержала маму Катя, выпила и рассмеялась. — Да, видел бы меня сейчас Леша! Несчастная беременная женщина с бокалом шампанского!
— Да уж, ты не должна выходить из образа, — предупредила ее Таисия. — Ты все-таки ждешь его ребенка.
— Мама, нет, ну как же все оказалось просто! Я и не думала, что он так быстро поверит! — радовалась Катя.
— Главное, он отреагировал именно так, как нам надо! Бедный благородный мальчик…
— Отреагировал он действительно правильно. Хотя не думаю, что он счастлив от этого, — заметила недовольно Катя.
— А тебе надо, чтобы он был счастлив, или чтобы он был с тобой? — поинтересовалась Таисия.
— Со мной, конечно! В конце концов, он меня любил. И сильно любил. Это чувство может вернуться! Я даже знаю, что для этого нужно сделать. Но без тебя у меня ничего бы не получилось! А как ты эффектно притащила эту Полину! Какой классный спектакль получился!
— Вот так-то, милая моя, всегда слушай меня. Я тебе плохого не посоветую, — сказала довольная Таисия. — Сейчас самое главное — не нарушить правила игры. Ты не должна фальшивить. Никто не должен заподозрить, что ты не беременна на самом деле.
— Я с удовольствием поиграю, но ты мне должна помочь! Я должна быть страдающей и несчастной, это я могу. Но… расскажи мне, какие на самом деле симптомы у беременных женщин? — попросила Катя. — Я же не знаю.
— Ничего приятного в этом нет. По утрам тебя тошнит, все время хочется спать. Бывает, что падаешь в обмороки. Капризничаешь. Да, моментально расстраиваешься из-за самых незначительных вещей, плачешь…
Катя слушала как завороженная:
— Как интересно!
— И еще: постоянно напоминай Леше, что ты страдаешь из-за того, что носишь его ребенка, пусть он чувствует себя виноватым.
— А он будет так себя чувствовать? — засомневалась Катя.
— А куда он денется?
— Послушай, мам, а что мы будем делать потом, когда у меня будет срок побольше? — заволновалась Катя. — Не буду же я носить подушку!
Но Таисия все продумала:
— Нет, конечно! Я положу тебя в больницу, тебе дадут справку о выкидыше. Но только после свадьбы, не раньше.
Они еще немного выпили, помолчали, и Таисия вдруг озабоченно сказала:
— Что-то мне эта затея уже перестала нравиться…
— Почему? Все так чудесно складывается. Ты же сама придумала притвориться беременной…
— Придумала… Но теперь сомневаюсь…
— Да все отлично получилось, мам! Теперь Лешеньке не отвертеться… И эта дурочка мне его сама на блюдечке поднесет.
— Ой, не знаю, что тут хорошего. Все равно я не хочу, чтобы ты выходила за Лешу… Не будешь ты с ним счастлива.
— Буду! Я своего умею добиваться. Вся в тебя, мамуля…
— В тебе сейчас говорит упрямство. Ты вбила себе в голову, что должна за него выйти — и больше ничего не хочешь слышать. Но рассуди здраво: ведь тебе придется жить с инвалидом. Леша никогда не встанет. Зачем тебе губить свою молодость? Кругом полно красивых, здоровых ребят.
— Ну, почему ты считаешь меня такой меркантильной, мама? Почему не веришь, что я действительно люблю Лешу? Просто люблю, понимаешь?
— Я тебя хорошо знаю, дочка…
— Не знаешь! Леша мне нужен! И я ни за что не уступлю его Маше! Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы она его у меня отняла?
Таисия вдруг прозрела:
— Так, может быть, дело совсем не в твоей великой любви? Мне кажется, ты не Лешу любишь, а просто ненавидишь Машу. И хочешь как можно больнее ей досадить. Доказать, что ты лучше… Мне кажется, ты ошибаешься, Катя. Ты честолюбива, у тебя бешеное самолюбие, амбиции. Ты не привыкла, чтобы тебе отказывали. Может, ты просто не можешь смириться с тем, что Леша предпочел тебе эту девочку? Которую ты сама считаешь ниже себя?
— Ты думаешь, я не понимаю, что такое любовь? Прекрасно понимаю, мамочка. Я уже достаточно взрослая…
— Любовь и ненависть такие сильные чувства, что их нетрудно принять одно за другое… — задумчиво рассуждала Таисия.
