и внимательно его осмотрел. Да, на первый взгляд всё так же, как и на прошлом месте преступления, разве что след значительно ярче, потому что свежее.
Но в то же время мне кажется, будто здесь что-то не так… Будто в кольце скрыто что-то невидимое. Но я это чувствовал.
Достал из внутреннего кармана фокусирующий кристалл и вошёл в кабинку, встав посреди кольца.
— Вряд ли это поможет, — хмыкнул Кретов. — Я уже пытался в спальне Михайловой. Похититель умеет скрывать следы.
— Но в этот раз он действовал далеко не так осторожно, — заметил я.
Провёл уже привычную процедуру с кристаллом, и внутри кольца проявились еле заметные крошечные символы. Они напоминали древние руны, но были куда сложнее.
— Чёрт возьми, — прошептал наставник. — Да как у тебя это получилось⁈ Невероятно… Ты тоже видишь?
Я кивнул, не отрывая взгляда от узора. Символы пульсировали, как живые, складываясь в последовательности, которые…
— Это формулы, — внезапно понял я. — Как в книге про плетения.
Кретов повернулся ко мне, его глаза сузились:
— Ты уверен?
Я ещё раз внимательно изучил узор. Да, это было похоже на страницу из магического учебника, только… вывернутую наизнанку.
Дмитрий кивнул и приблизился. Сделав несколько жестов, он «вытащил» одну формулу из кольца и тонкой струйкой запустил в неё эфир, заставив символы увеличиться.
— Видишь эти спирали на концах? — указал он. — Это маркеры перехода. И вот здесь… стандартная формула телепортации, но с изменёнными параметрами.
Кретов вдруг побледнел. Он шагнул назад, резко доставая телефон:
— Я знаю, откуда это. «Кодекс Умбры», гримуар пятнадцатого века. В Российской Империи осталось меньше десяти копий. Больше неоткуда узнать нечто такое.
— А ты откуда узнал?
— Доводилось сталкиваться с этим гримуаром по одному делу. Книгу мы тогда изъяли и по всем законам отправили в Конгрегацию. Но ни одно плетение оттуда я не использовал.
— Запретные знания? — догадался я.
— Ещё какие запретные. Применение этих плетений карается не тюрьмой и даже не смертью… а полным лишением дара.
— Да уж. И где нам искать владельцев оставшихся гримуаров?
— В Конгрегации. У них должен быть полный каталог владельцев других копий. Но я точно знаю, что три из них в императорской библиотеке. Они в запретной зоне, оттуда их забрать не могли, только если кто-то имеющий доступ изучил плетения, не вынося книгу.
— Владеть этими гримуарами не запрещено? — спросил я.
— Нет, — мотнул головой Дмитрий. — Запрещено только использовать то, что в них написано.
Странная логика, ведь всегда находится тот, кто будет использовать запретное, несмотря на наказание. Ведь он будет свято верить, что подобного избежит.
Хотя не мне судить о магических законах мира, где большая часть населения вовсе не верит в магию.
Я опустил кристалл. Узор начал расплываться, но несколько символов отпечатались в памяти — особенно один, повторяющийся трижды. Знак, напоминающий перевёрнутую каплю.
— Значит, похититель — кто-то из магов Конгрегации? — спросил я.
Кретов покачал головой:
— Не обязательно. Есть и незаконные копии, как ты можешь догадаться. Но… Ладно, поехали.
— В Конгрегацию?
— Именно туда. В архив меня пропустят даже ночью. И я очень надеюсь, что в списке владельцев «Кодекса» мы найдём знакомое имя.
Я бросил последний взгляд на разбитое зеркало. В осколках отражалось моё лицо. На секунду мне показалось, что в глубине стекла мелькнуло что-то ещё… Какая-то тень.
Но когда пригляделся, там был только я.
Вышел из туалета, хлопнув дверью. Похоже, нам с наставником предстоит долгая ночь.
Когда мы отъехали от клуба, я сказал:
— Мы должны как-то защитить других потенциальных жертв.
— Ты ведь уже знаешь, мы не можем взять всех под охрану, — проворчал Дмитрий.
— Не можем. Надо придумать другой способ, раз похититель стал действовать иначе. Он решил не готовиться, не насылать кошмары, не ставить метку…
— Ублюдок точно знает, что мы его ищем, — пробурчал Кретов, поворачивая руль.
— Так может, мы сами наложим метки? — закончил я свою мысль.
Дмитрий задумчиво посмотрел на меня и сказал:
— Толковая идея. Если не сможем предотвратить похищение, то хотя бы будем знать, где находится жертва. Молодец, Григорий. Завтра же утром этим займусь. Попрошу Полину снова обзвонить потенциальных жертв, придумаем какую-нибудь легенду… Времени это займёт немало, но сделать необходимо.
— Я поеду с тобой. Научишь меня накладывать метки.
Немного помедлив, Кретов кивнул:
— Хорошо. Тебе уже можно начать работать с плетением. Чувство магии ты отлично развил, всего за несколько дней! Я же правильно понимаю, что ты сначала ощутил эти символы перед тем, как догадался достать кристалл?
— Да. Я их не видел, но чувствовал.
— Могу только гордиться своим учеником, — Дмитрий приподнял уголки губ. — А теперь расскажи, помог ли тебе Прохор чем-нибудь?
— Непростой вопрос, — нахмурился я и пересказал, как прошла моя встреча с отшельником.
Выслушав меня, Дмитрий долго молчал, глядя сквозь лобовое стекло. А затем произнёс:
— Ничего себе. Прохору можно доверять — столь мудрых провидцев в наше время днём с огнём не сыщешь. И если он утверждает, что эти существа несут угрозу всему человечеству — значит, так оно и есть.
— Я спасу своего брата, — твёрдо произнёс я. — И если смогу тем самым помочь остальным людям — буду только счастлив.
Кто знает… может, именно для этого я и пришёл в этот мир.
— Знаешь, Григорий… А я не сомневаюсь, что у тебя получится. Только не сдавайся.
— Не сдамся, — кивнул я.
Скоро мы уже добрались до места. Кретов резко остановил автомобиль перед Конгрегацией провидцев. Ночью здание выглядело иначе — высокие шпили на крыше уходили в тёмное небо, а витражи, днём переливавшиеся цветными бликами, теперь казались слепыми глазами.
Я вышел из машины и постучал в дверь.
— Что вам нужно? — раздался грубый голос из интеркома, висящего рядом с дверью.
— Полиция, — ответил я.
— Ну и по какому вы вопросу? Конгрегация закрыта.
— Я барон Зорин, а со мной Дмитрий Кретов, член Конгрегации. Мы полицейские провидцы, и нам срочно нужно в архив. Открывайте.
— Архив ночью не работает, — буркнул охранник. — Приходите утром.
— Мы расследуем серию похищений, и у нас нет времени ждать до утра, — настаивал я.
— Открывай уже, бестолочь! — в нетерпении рявкнул Кретов. — Из-за тебя преступник может уйти.
За дверью наступила пауза. Затем раздался звук отодвигаемых засовов.
Дверь приоткрылась, и в щели показалось недовольное лицо охранника — мужчины с седыми усами и глубоким шрамом через бровь.
— Ладно, проходите. Но только в архив и сразу обратно.
— Так бы сразу, — Дмитрий, оттеснив его плечом, протиснулся внутрь.
Мы вошли в холодный коридор, освещённый лишь редкими светильниками. Шаги гулко отдавались от каменных стен.
— Где у них хранится каталог? — спросил я. Голос
