class="p1">Любой бы на его месте дрогнул, а Иван вытащил платок и, как ребенку, промокнул ей глаза. Ее битва была проиграна. Он больше не видел в ней женщину.
Оттолкнув его, Арина с воем скрылась в ванной. Заперев дверь, она пустила воду. Думай, голова, думай! Зеркало отразило черные круги под глазами от потекшей туши и невольно напомнило о Синеглазке. Ах, зачем только она подпоила Кузякину снотворным! Арина наклонилась над раковиной, смывая тушь. Холодная вода привела в чувство и освежила мысли. Снотворное! Несколько пакетиков до сих пор лежат в ее сумочке.
Надо только исхитриться и как-то подсыпать его Ивану. Достаточно, чтобы этот дурак одну ночь провел в ее постели, а потом уже можно придумать беременность и тащить его в загс. Иван честный, не бросит мать своего ребенка.
Арина выключила воду и с тревогой прислушалась. Только бы Иван не воспользовался ее истерикой и не улизнул из квартиры.
— Арина, ты в порядке? — раздался стук в дверь, и она удовлетворенно улыбнулась.
Хорошо, что Иван — джентльмен и не бросит девушку в слезах. Она промокнула лицо полотенцем и открыла дверь. Иван стоял напротив и с тревогой смотрел на нее.
— Налей мне воды, — слабым голосом попросила Арина.
И проследив, как Иван рванул на кухню, взяла сумочку и сунула в карман джинсов пакетик снотворного.
Когда она вернулась на кухню, Иван протянул ей стеклянную чашку с водой. Арина жадно выпила.
— Спасибо. Выпьешь чаю со мной? Обещаю больше не плакать.
Иван кивнул, и Арина отвернулась к плите, скрывая довольную ухмылку. Она заварила чай с чабрецом — привкус снотворного можно будет оправдать наличием травок. Разлила по белым икеевским чашкам. Осталось как-то отвлечь внимание Ивана.
Стеклянная кружка с цветком, в которую Иван наливал ей воды, ей никогда не нравилась — напоминала о деревенском доме. Хозяйка как-нибудь переживет. Арина смахнула чашку на пол и ахнула. Расчет оказался верным.
— Я соберу! — Иван отобрал у нее веник и принялся сметать осколки.
Арине только это и надо было.
Она повернулась к нему спиной, закрыв собой чашку с чаем, и высыпала туда сонный порошок. Готово!
Поставив чашки на стол, она принялась ждать. Иван на совесть вымел все осколки, выбросил в ведро и сел напротив.
Он уже поднес чашку к губам, как вдруг передумал и поставил на стол. Арина едва сдержала разочарованный вздох.
— Можно сахару? — попросил Иван.
— Конечно! — Арина порхнула к шкафчику, достала сахарницу с остатками рафинада.
Иван тщательно размешал сахар ложкой. Так даже лучше, порадовалась Арина, она-то не стала размешивать снотворное, чтобы не навести на себя подозрений.
Иван сделал глоток, поморщился.
— Что? — встревожилась Арина. Только бы ничего не заподозрил!
— Горячо.
— Остынет. Ты же ко мне остыл.
Иван забормотал дурацкие извинения — нужно они ей сто лет! Ей нужно, чтобы он скорее выпил весь свой чай до донышка и вырубился. А уж тогда она дотащит его до постели, разденет и уляжется рядом. Арина представила, как утром Иван проснется в ее объятиях и будет ошарашенно спрашивать, что между ними было, потому что он сам ничего не помнит.
А пока пришлось набраться терпения. Иван потихоньку цедил чай. Арина тоже не отставала — пила из своей чашки, не чувствуя вкуса.
Речь Ивана становилась все более бессвязной. Снотворное начинало действовать.
52
Утром тридцатого декабря Полина впервые в жизни опоздала на работу. Из-за обрыва проводов трамваи встали, а дублирующие их маршрутки народ брал штурмом. Полине удалось втиснуться только в третий подошедший микроавтобус, но это не спасло — на работу она явилась с опозданием на полчаса.
Быстро подходя к кабинету, она уже приготовилась оправдываться перед Иваном, но внезапно обнаружила, что дверь заперта. Начальника еще не было. Странно, недоумевала Полина, поливая фикус. Неужели проспал? А может, сердце кольнуло острой иголкой, заночевал у Арины?
Еще через полчаса заглянула Алла Эдуардовна:
— Что, Ивана Андреевича еще нет? Хотела уточнить, он вечером на корпоративе Дедом Морозом будет? У нас конкурсы с призами запланированы.
— Я спрошу, когда появится, — пообещала Полина.
— А что там с путевкой в Великий Устюг? — поинтересовалась Поклонская. — Удалось собрать денег?
— Удалось, — Полина счастливо улыбнулась.
Сегодня утром она как раз видела, как Невзгодины садились в такси с чемоданами, а Сонечка подпрыгивала от радости в своих новых валенках. Девочка увидела ее в окне и помахала рукой, и Полина от всей души загадала, чтобы Даша с Костей помирились в сказочной вотчине Деда Мороза, и в Новом году у Сонечка родился братик или сестричка.
— Иван Андреевич как раз собирается поблагодарить всех на банкете, — добавила она.
Бухгалтерша обещала заглянуть попозже, чтобы застать начальство, и ушла. А Полина с тревогой взглянула на часы: начальник никогда так надолго не опаздывал. Неужели что-то случилось?
Она уже было собралась позвонить ему на мобильный, когда Иван появился в дверях.
— Доброе утро, Полина! Сделаете мне кофе? — И он быстро прошел в кабинет, неся в руках пакет из художественного магазина.
Когда позже Полина заглянула к нему с чашкой эспрессо, Иван склонился над белым листом с мелком в руках и увлеченно рисовал. При виде нее он быстро накрыл рисунок папкой с документами.
— Спасибо, Полина! — Он улыбнулся ей.
А ей хотелось плакать. Арина вернулась, и Иван рисует новый ее портрет. Уже не карандашом — пастелью, ради этих карандашей он даже опоздал на работу — не мог дождаться вечера и с самого утра помчался в художественный магазин. Арина — его муза, а Полина — всего лишь помощница, которая приносит кофе.
— Новый портрет? — Она нашла в себе сил улыбнуться в ответ.
Иван отчего-то смутился, бросил взгляд на рисунок, накрытый бумагами, будто не хотел, чтобы Полина увидела хотя бы фрагмент.
— Не буду мешать, — Полина поставила чашку с кофе на край стола и вышла. Хотя больше всего на свете хотелось выхватить портрет и разорвать его на мелкие кусочки. Она так больше не выдержит.
Полина вернулась в приемную, взяла из лотка принтера чистый лист и вывела на нем дрожащей рукой: «Прошу уволить меня по собственному желанию».
Арина проснулась от того, что ее трясла за плечо квартирная хозяйка
Ее визгливый голос зудел и зудел, как жирная надоедливая муха.
— Арина! Да проснись же! Ты что, обкурилась чего? Или что хуже?
— Ничего я не обкурилась, — пробормотала Арина, с трудом продирая глаза.
Зоя грозно нависла ней и всматривалась в лицо.
— Спишь тут как убитая!
— Хоть бы позвонили для приличия, прежде чем врываться, — огрызнулась Арина.
— Обзвонилась
