был большим любителем всех удовольствий жизни. Он отучился в России в Пажеском корпусе и привез из России сразу двух жен. Одна выпускница Смольного института, с другой познакомился на дискотеке. Принца охраняли русские охранники (местным он не доверял) и в Кандагаре сидел русский старший военный советник со своим аппаратом (в Кабуле сидел главный военный советник, но местным объяснили что старший и главный разницы нет никакой). Сам город жил своей жизнью, промышленности тут не было, но торговля шла очень активно.
Принц был большим авторитетом среди пуштун, его племенное объединение было самым сильным — и это давало влияние на формально британские племенные территории. Кроме того, стоял белужский вопрос. Белуджи, кочевое племя, претендовали на большие территории по побережью, причем это затрагивало интересы сразу иранского шаха, афганского короля, кандагарского принца, и британского раджа. Племя белуджей и их претензии никого не интересовали — пока на территории на которую они претендовали — не обнаружили огромное месторождение газа. С тех пор Британия вооружала пробританских белуждей а Россия — проиранских и проафганских. Все вооружение шло через Кандагар.
Несколько лет назад — русские инженеры подтянули к Кандагару ветку железной дороги из Персии и построили новый, с бетонной взлетной полосой аэропорт. Аэропорт был гражданским — но его полоса была способна принимать стратегические бомбардировщики…
Вот, в тот день, без объявления рейса — в Кандагаре приземлился четырехдвигательный Сикорский, его тут же загнали в ангар. В ангаре ждали техники с бочками кислоты, кислоту принялись грузить в самолет. Так как формально кислота была ворованной, ее нельзя было грузить паллетами, приходилось закатывать по сходням и грузить. Пока грузили — техники рисовали на самолете другие опознавательные знаки и флаг авиакомпании бухарского эмирата. Последняя славилась тем, что возила все что угодно, без документов и за наличные.
Прилетевшие с самолетом люди — шестнадцать человек, переоделись кто в летную форму, кто в форму летных техников. Формально они были нужны для того чтобы на месте руками разгрузить самолет.
Помимо кислоты, в самолет затащили и емкость с топливом из армированной резины, и насос. Теперь если гореть — то долго и весело.
Закончив с погрузкой, техники и летный состав собрались у трапа. Командир поднялся повыше.
— Господа…
…
— В свое время, государь Петр Алексеевич сказал: азардовать не велю и не советую, а брать деньги и не служить — стыдно. Но это сказано не про нас, господа, верно?
Кто-то поднял большой палец. Кто-то кивнул
— Японские милитаристы в неизвестных целях захватили флотских кадетов и держат их в концлагере. Если спустить им это с рук, произойдут новые преступления — а затем они пойдут на нас войной. Американцам не удалось освободить своих заложников — а вот мы своих освободим. Этого требует от нас долг, честь, верность присяге — но не только. Большинство из вас сами уже отцы — и мы должны раз и навсегда показать японцам, что бывает, когда пропадают наши дети. С нами Бог, господа.
— С нами Бог, за нами Россия!
Джунгли, Центральный Индокитай. 03 июля 1979 года
Несколько позже и несколько (на сотни миль) юго-западнее из военного городка одной из частей Госсовета вышел военный транспорт, с грузовиками, джипами и гражданскими машинами — и направился севернее, в горы.
Конвой шел лихо, не соблюдая правил, все встречные спешили уступить дорогу, кто-то и в кювет съезжал. Все знали, что военные — в случае чего — стесняться не будут и сразу откроют огонь.
На выезде из города пришлось притормозить — впереди что-то произошло. Вестовой сбегал и вернувшись, коротко переговорил с полковником. Тот помрачнел
— Что-то случилось? — спросил гость, едущий рядом
— Вас это не касается — резко сказал полковник, но тут же исправился — там впереди патруль попал в засаду.
— Какую засаду?
— Бандиты. Предатели родины. Иностранные агенты.
Они проехали мимо расстрелянного джипа, полковник продолжал разглагольствовать
— Это подонки, предатели, дети грязных собак. Наймиты иностранных разведок, они хотят захватить нашу страну и снова поставить нас на колени, не перед британцами, так перед японцами. Но мы этого не допустим.
Экономика страны является одной из наименее развитых в мире, страдая от застоя, бесхозяйственности и изоляции. Имеет самый низкий показатель экономического роста в субрегионе Большого Меконга.
Во время британского раджа это был самый богатый регион в Юго-Восточной Азии, крупнейший мировой экспортёр риса. На него приходилось 75 % мирового объёма производства тикового дерева, 90 % мирового объёма добычи рубинов, население характеризовалось высоким уровнем грамотности.
После государственного переворота Госсовет начал политику национализации и планирования. Был разработан восьмилетний план, все иностранные инвесторы были изгнаны, а их земли и предприятия национализированы. В результате к концу «восьмилетки» экспорт риса упала на две трети, а экспорт рубинов на 96 %. Госсовет объявил экономический крах происками врагов и заявил о национализации всей промышленности и приисков, в том числе и принадлежащих местным. Были созданы два промышленных объединения, одно из них объединило всю тяжелую промышленность страны, другое — всю легкую. Сто процентов долей в этих объединениях принадлежали армии. Новая экономическая программа оказалась катастрофой, превратив регион в один из самых бедных регионов мира.
Пытаясь выправить положение, Госсовет объявил о централизации закупок риса и установил твердые государственные цены на его покупку и продажу. Очень низкие, для того чтобы бороться с падением покупательной способности населения в городах. Крестьяне начали массово бросать свои наделы и бежать в города, так как выращивать рис больше не видели смысла. Рыбаки — продавали выловленное прямо в море торговцам из соседнего Сиама, потому что иначе им пришлось бы сдавать рыбу государству по твердым ценам. Таким образом, в стране не стало и рыбы.
На фоне всего этого восстали карены — этническая народность на границе. Пока все было хорошо в экономике, и благосостояние росло — они не восставали.
Перед каждым заданием — у них было обзорное занятие по стране — ее жители, власти, политический режим.
Эта страна была безумна с самого начала. Здесь был центр буддизма, но буддизм был очень своеобразным, с примесями местных добуддистских верований. А они требовали приносить человеческие жертвы.
Людей в жертву приносили во время праздника урожая, во время большого строительства людей замуровывали в фундамент, людей приносили в жертву на удачу городу и лично Императору. Вместо монахов тут были жрецы.
Однажды, когда дела была уже плохи — они сказали императору, что надо принести духам в жертву сто мужчин, сто женщин, сто мальчиков, сто девочек, сто солдат и сто иностранцев. В городе
