началась паника, люди бросились бежать из города, куда глаза глядят, а англичане при попытке принести в жертву первого же иностранца ввели войска и свергли императора. Но с тех пор здесь мало что изменилось — по крайней мере, в том, что касалось безумия.
Но ведь и у них когда-то было то же самое безумие. Мефистофельского вида иудей Троцкий разглагольствовал, призывая восставать, крестьяне атаковали и жгли усадьбы. Просто тогда армии и Императору удалось справиться с беспорядками. А что было бы если бы они увенчались успехом? И к власти пришло бы правительство из иудеев и русских интеллигентов — народников? Подумать страшно.
Аэродром представлял из себя бывшую британскую «станцию», хорошо узнаваемую всеми по странной архитектуре строений — вместо внутренних коридоров открытые веранды с отдельными входами. Таких казарменного типа зданий было два, оба видимо пустовали. Еще вышка и ангары, старого типа, вмещающие транспортник типа Дуглас, но не более того. Аэродром был покрыт стальными плитами полевого комплекта, на стыках уже обильно проросла трава…
На краю обильно поросшего растительностью поля рыжели остатки колючей проволоки на покосившихся столбах. Британцы эту станцию покинули явно не столь давно, уже после обретения независимости. На ангаре — кто-то написал баллончиком универсальное от Суэца до Сингапура оскорбление
У ВАС ДАЖЕ КОРОЛЬ — БАБА[83]!
Ничего нового нет под этим солнцем.
Колонна машин прошла мимо давно опустевшего КПП выехала на поле и встала у ангаров…
— Надо бы казармы проверить, вдруг там кто-то есть?
— Там никого нет — лениво сказал полковник — местные думают что тут все отравлено. Мы пару раз тут отходы сливали…
— А если партизанские снайперы?
— Ерунда…
Выждав немного для приличия и спасения самолюбия, полковник все же отправил сержанта и несколько человек проверить казармы…
— Ну, что? Когда они прилетят?
Полковник нервно смотрел на часы — дешевые, но прочные HMT военной модели, какие выдавали в британской индийской армии. Наверное, там и начинал, еще простым солдатом.
— Скоро.
Угроза высказана не была — но было понятно и без слов, что будет, если не прилетят.
Натянули огромные тенты — мафия уже знала о спутниках и программе наблюдения за наркопроизводством. Солдаты в конвое нервно осматривались, сжимая в руках свое оружие. Хотя у них и было два крупнокалиберных пулемета, они знали — наркомафия если что вырежет всех до последнего человека.
— Скоро. Время еще не пришло.
Полковник нервно прошелся рядом со своим джипом.
— Ты кому-то еще предлагал кислоту?
— Нет.
Полковник снова посмотрел на часы
— А почему тогда они не летят?
— Скоро прилетят…
Самолет появился, когда ресурсы терпения полковника подошли к самому крайнему пределу. Это был четырехмоторный Юнкерс, рабочая лошадка десантной авиации, достаточно крупный чтобы выбросить разом усиленную роту солдат. Тяжело развернулся, он пошел на снижение… это был самый большой самолет в мире, способный приземляться хоть на твердое земляное поле[84].
— А почему он такой большой? — с подозрением прокричал полковник, смотря на садящуюся махину
— Маленький не долетел бы!
— Все-таки он очень большой!
— Какая разница! Казна все равно платит!
Самолет коснулся полосы, сзади — вспыхнули оранжевым купола тормозных парашютов.
Полковник на всякий случай взял автомат и некоторые бойцы — сделали так же
Самолет подрулил прямо к ним, его тень даже закрыла солнце. Открылся боковой люк, по нему спустился человек в летной форме
— Доставку заказывали? — крикнул он по-английски
Откинули хвостовую аппарель самолета. Полковник с опаской глянул внутрь — самолет был втрое больше единственного из десантных, которые он когда-либо видел. Там внутри фюзеляжа была даже кран — балка. И длинные ряды бочек.
Так много…
Там же были люди в серо-голубой униформе, они деловито раскладывали кран-балку
— А это кто?
— Это? Грузчики.
— Зачем они? — полковник не снимал руки с пистолета — солдаты могли разгрузить самолет.
— Откуда я знал? А если бы солдат не было, мне что самому бочки катать?
Полковник немного расслабился
— Они не болтливые?
— Это не первый их груз. И не последний…
Кран-балка, наращенная до того что вышла дальше хвоста самолета выдала первый груз — первая бочка выехала из самолета и аккуратно приземлилась на поле. Внутри что-то едва слышно булькнуло.
— Прошу
Один из солдат достал нож…
Пробка отскочила. Полковник подошел, поморщился — адские испарения кислоты давали себя знать.
— Щуп.
Ему дали щуп, он засунул его в бочку до дна. Вытащил, с отвращением бросил — железяка исходила зловонным, дурным парком
— Тут нас один пытался кинуть — сказал он — бочки были наполовину забиты какой-то дрянью. Приходится проверять.
Подошел один из солдат, поклонился.
— Не надо — сказал полковник — качество я и так вижу.
Полковник повернулся — и увидел направленный на него пистолет
— Руки вверх…
Операция по захвату прошла почти гладко — почти потому, что на одном из пулеметов солдат успел сделать несколько выстрелов, перед тем как его застрелили. У противника погибло шестеро, у спецназа — ни одного даже легко раненого.
При планировании операции рассматривали два варианта — сразу расстрелять всех местных, или застрелить только тех, кто будет опасен или окажет сопротивление, остальных оставить в живых. Несмотря на то, что второе было сложнее — решили принять за основу именно второй вариант.
Причин было несколько. Первая — они не вели войны с Госсоветом и не собирались вести, и убийство всех без исключения военных могло серьезно осложнить ситуацию на будущее, а оно еще неизвестно, каким и когда будет. Вторая — взятые в плен офицеры или офицер могли стать важным источником разведывательной информации. Третье — в случае если план будет раскрыт и силы местных окружат аэродром — местные хорошо сойдут в качестве заложников и предмета для торга при переговорах. Если местный режим пожертвует рядовыми солдатами, то офицерами, тем более старшими — вряд ли.
Русский спецназ воевал на Ближнем Востоке уже пятьдесят лет и прекрасно понимал важность и ценность переговоров. Это — особенный мир, где слово значит не меньше, а порой и больше чем пуля. Вожди племен — никогда не воевали «кость в кость», как только выясняли что дело серьезное, обе стороны садились за стол переговоров. Русские быстро поняли, что в католическом монастыре надо быть католиком — и потому их принимали и уважали. Были офицеры, которые могли провести колонну по самым бандитским районам — и ее никто не тронул бы, будь даже все солдаты безоружными. Не тронули бы просто из уважения, и ввиду предыдущих договоренностей и долгов. На Востоке не понимают чинов и званий, там важно имя и репутация…
