Я стыдливо опустил глаза. На агентов смотреть было страшно. Не сомневаюсь, сейчас Пронт с Маркусом перебирали в уме такие словеса, что любой асготский языковед пришел бы в восторг, услышав столь искусную и редкую брань. Если до разговора со мной агенты все-таки надеялись отослать целителя подальше от беды, то теперь уже смирились с тем, что из замка его молнией не вышибешь. Демон, вина опять легла на меня.
– Тьфу! – в сердцах плюнул Маркус. – В драконью пасть тебя, хвост ты коровий!
– Действительно, – согласился Пронт.
Зародилась нехорошая мысль: усыпить Лэндмильского ко всем демонам. Заклинание «Три мгновения до сна» текло по моим венам. Оставалось только направить его к ладоням. Несколько секунд, и агенты сменили бы гнев на милость. Но так рисковать было нельзя. Неизвестно, что произойдет с целителем, если частицы заклинания смешаются с этим золотистым облаком. С чудесным даром. Поэтому, немного помучавшись соблазном усыпить целителя, я зарекся раз и навсегда думать об этом. Прогнал глупую мысль.
Я рискнул посмотреть на агентов: оба по-прежнему были вне себя от ярости. Только сейчас, когда они стояли рядом и пыхтели от злости, я увидел, что они и впрямь похожи друг на друга, как братья. Раньше не замечал. Да и пойди заметь: Пронт невысок и худ, Маркус – эдакая дылда. У Пронта белая кожа, Маркус – смугл. Пронт разборчив в словах и расчетлив, Маркус, напротив, вспыльчив, да и крепкое словцо вставляет без всякой надобности. Но злились агенты совершенно одинаково. Будто передразнивали друг друга, щуря темные глаза, сжимая тонкие губы и раздувая щеки.
– Решено, я остаюсь, – Дар положил мне на плечо руку, горячую, подсвеченную изнутри его особенной магией. – И запомните, его вины здесь нет, – произнес целитель грозно и начал медленно спускаться. – Я так захотел, – сказал он напоследок.
Мы проводили его взглядами.
– Ладно, к делу, – нарушил тишину Пронт. – Анхельм, где ты поставишь антимагов?
– Разве Богарт не объяснил? – удивился я, поглядывая на кивающего колдуна.
– Объяснил, – ответил Маркус. – Но мы хотим уточнить. А то еще не хватает, чтобы во время битвы ты с выпученными глазами бегал по двору в поисках магии. Так где ты хочешь разместить магов, а где – встать сам?
– Здесь и встану. Вместе с Эриком и Бувертом. – Я провел пальцем по камню западной стены. – Лучшего места не найти. Они ведь попрут из леса?
– Больше неоткуда, – подтвердил Пронт. – Во всяком случае, мы на это надеемся.
– Магов поставим ниже, на этих ступенях. – Я посмотрел на Богарта, и все – следом за мной. Колдун молча кивнул. – Главное, чтобы солдатня тут не носилась.
– Ну это мы устроим, – пообещал Пронт. – Чай, подъем не один.
– Собственно, и все. Хотя… Может, избавите меня от этой проклятой железки? – Я оттянул ошейник. – Не хотелось бы, чтобы он придушил меня во время боя. Всякое бывает. Вдруг со стены сорвусь.
– Нет, – ответил Маркус твердо. – Да и чего ты переживаешь? – улыбнулся он недобро. – Забыл: это мы – мертвецы, а ты в любом случае выживешь. Нам судьба неведома.
Зря все-таки я позволил себе ту маленькую шалость, ту маленькую месть. Глядишь, и ошейник бы уже сняли. Непростительная глупость. Я поглядел на Пронта: он растерянно молчал. Наверняка обдумывал мою просьбу. Нужно добивать. Сейчас или никогда. Заставить его принять верное решение.
– Светлое Небо, неужели ты думаешь, что я сбегу? Оставлю Эрика и Буверта? – удивился я искренне. – В отличие от вас, я дорожу чужими жизнями.
– Ты?! – закипел Маркус. – Это ты-то дорожишь?
– Сними, – наконец подал голос Пронт.
– Брат… – Казалось, агент его величества сейчас лопнет от возмущения. – Ты в своем уме?
– Сними, – повторил Пронт. – Он не убежит. Или… я ничего не понимаю в людях.
– А ты чего лыбишься? – обратился он ко мне.
– Что? Мне поклясться дочерью? – спросил я серьезно.
– Маркус…
– К демонам! – Агент его величества плюнул в сторону. – Ваша взяла! – С этой пьянящей фразой он шагнул ко мне, но вдруг остановился. – Сниму перед боем, – зло хохотнул Маркус, разглядывая перстни Подчинения. – А пока так походи. Год носил, поносишь и еще пару часов. Не переломишься. Только со стен не срывайся. – Он глянул на Пронта. – Согласен?
– Согласен, – кивнул агент.
– Вот и славно. И волки сыты, и овцы целы.
Маркус тревожно покосился в сторону. Пронт за ним. Следом – Богарт и Буверт. Я повернулся: к нам с воинственным видом шагал Эрик. Глаза его метали искры, рука безжалостно сжимала поварской колпак. Словом, от прежнего трясущегося в испуге антимага не осталось и следа. То ли Дар напоил толстяка зельем, то ли… Нет, никаких «то ли» быть не может. У агентов появилась новая головная боль: вначале целитель решил остаться в замке, теперь…
Мне, да и, полагаю, всем остальным стало ясно, что за сила преобразила пекаря, в мгновенье ока переделав его из труса в храбреца. Сила любви. Таинственный источник пекарской храбрости сидел где-то в замке и, хныча, не желал его покидать.
Пекарь, пыхтя и хмурясь, взобрался на стену и встал напротив ошеломленных агентов.
– Кларисса не хочет уезжать! – заявил он громко.
– Это уже ни в какие ворота, – возмутился Маркус.
– Где она? – спросил Пронт.
– На кухне.
– Идем, – буркнул он под нос. – Ты – за Клариссой. Я – за Звенящим.
Агенты и пекарь начали спешно спускаться со стены, а я смотрел им вслед, не сводя взгляда с волшебных перстней, которые пленительно сияли на солнце. Лучились. Завораживали своим блеском.
Два огонька надежды. Два вожделенных ключа от рабства. Вскоре один из них даст мне свободу. Надеюсь, навсегда. И тогда я понесусь к Желтым горам. И даже небожители не смогут меня остановить. Пусть гремит бой, я выстою невзирая ни на что. Ради дочери.
– Эй, а кто такой – Звенящий? – опомнившись от радостной вести, крикнул я. – Маркус, Пронт!
Агенты не ответили, даже не обернулись на окрик.
«Ну и демон с вами, мертвецы», – подумал я. И еще немного последив за ними, повернулся к дворянину и колдуну. Все это время они стояли рядом и с интересом слушали нашу беседу, изредка перешептываясь.
Буверт сиял от радости. Глаза его горели ярко, на груди блестел серебристый антимажий знак. Дворянин был единственным человеком в замке, кто с нетерпением ждал грядущей битвы.
Глупец. Преданный и храбрый глупец. За кого он будет драться? За Арциса? За человека, превратившего его, Буверта Лэндкастерского, в наживку, в червяка.
– Вижу, ты настроен решительно. Наслушался на свою голову горячих историй, – сказал я недовольно. – Небось брат…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
