родителей и говорил, что свой легкий нрав этот улыбчивый молодой человек унаследовал от них. Сам же Александр не мог ни подтвердить, ни опровергнуть этих слов.
Его родители погибли, когда он был еще совсем ребенком, и мужчина их совершенно не помнил. А тетка, у которой он воспитывался, почему-то так ни разу толком о них и не поведала. Когда Александр был ребенком, она, постоянно путаясь, рассказывала ему сказки. Иногда она говорила, что его принес аист, в следующий раз могла поделиться с мальчиком тайной, что его обнаружили в капусте. И если бы не маленькая замусоленная фотография улыбающийся пары с младенцем на руках, единственное, что доказывало существование его родителей, Александр, возможно, до сих пор бы в это верил. Он много раз собирался пойти в фотостудию, чтобы увеличить снимок, сделать фотопортрет и повесить на стену, но все не доходили руки. Порой мужчина задумывался, какое детство у него было бы, если бы его родители тогда не погибли. Как они вместе путешествовали бы, и насколько счастливей оказалось бы это детство. Но, с другой стороны, он, по крайней мере, не помнил момента их смерти.
* * *
Александр посмотрел на часы и встал с дивана. Стрелки показывали пять. Значит, надо потихоньку собираться. Сегодня у него всего один заказ. Но, узнав накануне адрес и поняв, что ехать нужно будет через весь город, «Дед Мороз» решил выйти из дома пораньше. Во-первых, собираясь, по своему обычаю, забежать по дороге в магазин игрушек, а во-вторых, на прошлом опыте он знал, что в последний день года на любых, даже самых незагруженных дорогах, машины все равно стоят.
Выйдя из дома, мужчина вдохнул свежий декабрьский воздух. Уже начинало темнеть, и снег под ногами блестел в ярком свете фонарей. Александр шел твердой поступью, и снег звонко хрустел в такт его шагам. Хмурые в остальное время года лица людей, при виде одетого в костюм Александра, как-то сразу смягчались. Некоторые прохожие расплывались в улыбке. А толпы детей сбивались в кучи, показывали на него пальцами и что-то бурно обсуждали.
Не может же быть, чтобы он был единственным Дедом Морозом, которого все они сегодня увидели? Значит, одно из двух: либо у всех уже настолько предновогоднее настроение, либо он действительно чертовски хорош. Александр усмехнулся.
Пополнив содержимое мешка новыми свертками, мужчина вышел из магазина игрушек и направился в сторону ближайшей остановки. Можно было, конечно, шикануть и поехать через весь город на такси, но Александру хотелось побыть среди людей, подарить им щепотку радости и понаблюдать, как будут преображаться их лица. Хорошо, что на нем сейчас борода, и люди не увидят, насколько на самом деле печальное у него лицо.
Зато чуть позже он отработает заказ, вернется домой и… Нет, в эту последнюю (или, все же, первую?) ночь года он пить не будет. Да и от «посошка», если предложат, откажется. Ни к чему это все! Тем более, когда в стране все больше людей приобщаются к ЗОЖ. Раз уж вокруг столько счастья, почему он не может впитать немного, чтобы пережить всего лишь одну длинную ночь?
* * *
Подходя к небольшому, но симпатичному коттеджу, Александр издали увидел детские мордашки, которые уже с нетерпением выглядывали из окон. Дед Мороз хотел было приветственно взмахнуть посохом, но с ужасом обнаружил, что впопыхах оставил его дома, и тут же поскользнувшись, чуть не растянулся на снегу. Да уж, про посох, по крайней мере, всегда можно что-нибудь соврать, вот если бы он шмякнулся на землю у самого крыльца, было бы совсем неловко.
Сделав вид, что все в порядке, Александр подошел к входной двери и звучно постучал в нее кулаком. Изнутри послышался топот сразу нескольких пар детских ног, который почти тут же стих – видимо, родители жестами приказали детям вести себя тише. Затем за дверью раздались шаги, которые казались уже более размеренными, и Александра наконец впустили внутрь.
Как мужчина и предполагал, в доме оказалось на одного ребенка больше, чем ожидалось. Увидев обеспокоенный взгляд молодой женщины, Александр незаметно подмигнул ей, показывая, что все в порядке.
Каждый предмет в этом доме напоминал о празднике. Повсюду висела мишура. Везде были развешаны вырезанные из бумаги звезды. Даже с люстры свешивался серпантин. Посреди всего этого великолепия стояла елка. Живая, в кадке и украшенная так, что, казалось, на ней просто не осталось свободного места.
Дети сразу же потянули Деда Мороза к елке и встали в хоровод. Пройдя вокруг украшенного дерева несколько раз, Александр сослался на свой возраст и, присев на стул, стал наблюдать за выступлением малышни, которое обычно предшествуют вручению подарков. Все как всегда: стихи, рассказанные впопыхах, как будто рассказчик боялся, что Дед Мороз не станет дослушивать и уйдет, не оставив подарка. Плохо отрепетированный, но сложный по исполнению танец. И сбивчивая, но старательная игра на скрипке, от которой, вопреки ожиданиям, не хотелось зажать уши руками. Но самое главное – Александр видел горящие глаза каждого ребенка. Настолько глубокие, что, казалось, глядя в них, можно постичь все тайны Вселенной.
Смотря на детей, Александр в очередной раз убеждался, что дети – это единственное, что может исправить даже самое плохое настроение.
Получив свои подарки, довольная ребятня тут же принялась разворачивать красивые свертки, а Александр, еще раз пожелав всем счастливого Нового года, вышел на улицу и отправился в обратный путь. Народу вокруг, казалось, стало в десятки раз больше, чем было еще часом ранее. Отовсюду были слышны радостные голоса и лился веселый звонкий смех. Один лишь Дед Мороз чувствовал себя лишним посреди всего этого праздника. Сейчас он уже не обращал ни на кого внимания. Да и веселящиеся люди, как будто перестали его замечать, словно поняв, наконец, что он не является частью всего этого праздничного действа.
Александр ехал и безучастно смотрел, как вокруг радуются взрослые и дети. А сам втайне ненавидел всю эту иллюзию праздника. Эту ночь, которая, по сути, ничем не отличается ото всех остальных ночей в году. Только тем, что Петру Первому пришло когда-то в голову изменить календарь и назначить именно ее новогодней. Ненавидел он и себя – за то, что просто не мог почувствовать радость, которая была написана на лицах тех, кого он видел.
Добравшись до своей девятиэтажки, Александр постоял некоторое время у подъезда, оглядывая сотни светящихся вокруг окон и наблюдая за множеством людей, перемещающихся за занавесками. Затем вздохнул и перевел взгляд на собственные темные окна. Подумал, что надо было оставить свет включенным, может быть, не было бы сейчас так тоскливо. Возникло стойкое желание отправиться в магазин за водкой. Одна
