в проклятый лес.
Мимо проносились сады из деревьев, названия которых Генри не знал. Выцветшие желтые травы, высокие папоротники и топкие болота. Тонны мошек, похожих на черные облака, и суровые хищники с сияющими зрачками.
Голубоватые, бирюзовые и фиолетовые побеги разжигали в Генри неудержимое желание прикоснуться к этой новой природе. Но оторваться руками от гривы значило вылететь в траву к опасным тварям, которые смотрели на него буквально с каждой ветки.
Генри заметил, что обычные монстры тоже избегают его. «Они будто следуют приказу оставить меня в живых, – подумал он. – Ничего подобного не было в тот день, когда я оказался здесь. Тогда монкор без сомнений бросился на людей, не делая различий. А теперь? Вон он. Стоит за веткой эспина и разглядывает меня голодными глазами».
Если на Светлых землях всей природой правил человек, то здесь полумонстры стояли во главе пищевой цепи, и оставалось только гадать, каким же кошмарным чудовищем должен был оказаться их предводитель.
Солнце цвело цветом розы, а зелень распыляла вокруг свой неповторимый аромат. Сквозь листву редкие лучи попадали на кожу Генри, касаясь легким теплом. Ветер свистел в ушах от высокой скорости громольва. Асколд же с тоской смотрел по сторонам. Он уже не мог запомнить дороги. Лес поглотил его, и он прощался с родным Арнолом…
А чудовищ становилось больше. С каждым километром к ним присоединялись новые особи полулюдей. Странные, с шестью ногами, крыльями, длинными хвостами и чешуйчатым телом, они представляли собой неописуемое зрелище. Сперва Генри даже показалось, что они все разные. Но чуть позже он обнаружил, что среди них всё-таки встречаются существа одной породы. Так, например, он заметил самку громольва и женскую особь овцеволка. И всё-таки его настораживало то, что вокруг не было ни одного чудовища, даже мельком напоминающего человека.
Он словно оказался в диком выдуманном мире. Вселенной хаоса, где жили только существа высшего порядка, со своей особенной животной иерархией. Более сильный притесняет более слабого. «Один пожирает другого ради еды. Им не нужно интеллектуальное развитие, без толку строительство и сложные приспособления. Эти монстры могут вечно жрать друг друга и жить в гармонии. Дикой, смертельной, безрассудной, жестокой, но всё же гармонии. Вот из-за чего они забывают человеческую речь и не могут говорить. Общение им не нужно. В мире хаоса достаточно знать своё место и уметь выжить – остальное не важно. Никто не возвышается среди остальных, как проделал это человек в нашем мире. Всё остаётся на своих местах. Здесь прав только тот, кто родился сильнейшим».
Генри обернулся на говорящую гориллу:
– Кто этот Король леса?
– Великий сила. Беспощадный бог…
– Бог? – рассмеялся лорд. – Вот так шутка. Всю жизнь не верил в богов, а теперь еду с полулюдьми по мифическому месту к настоящему божеству…
– Бог настоящий. Великий. Беспощадный… – как фанатик повторила горилла.
– Да-да, это я уже слышал. Скажи лучше, что делает бог в проклятом лесу, из которого нет выхода?
– Кто не уважать бога – умирать.
Генри пожал плечами:
– Вот уж не знал, что любопытство карается смертью.
– Бог убить тебя. Или наградить. Тогда ты стать одним из нас.
– Лучше умереть, чем быть уродом, – улыбнулся Генри.
Горилла остолбенела. Когда до него дошла шутка, на висках заиграли вены. Он весь напрягся, черная кожа будто бы ещё больше почернела. Обезьянья натура взяла верх. Получеловек заревел и бросился на лорда. «Умирать за правду как-то грустно. Лучше бы это случилось в объятиях женщины…» – ухмыльнулся Генри.
Человек-горилла запрыгнул на громольва, чтобы достать Асколда. Всё происходило очень быстро. Здоровенный лев не успел ничего сделать. Волосатая черная лапа поднялась над Генри. Лорд подставил шею. «Лучшая смерть – быстрая смерть».
«Шарах…» – грянул гром. Над полулюдьми из ниоткуда появилось черное облако. Уши Генри заложило, и он потерял слух. Воздух разрезала молния. Острый разряд электричества поразил гориллу прямо в шею. Получеловек почернел за секунду. Голова его обуглилась. Волосы обожглись и сгорели, а те, что остались – встали торчком. Тело скатилось вниз и упало в высокую траву.
Язык застрял в глотке Генри. На секунду он потерял дар речи. В его жизнь только что вмешалось нечто постороннее, противоестественное, нелогичное. «Похоже, боги действительно существуют». Он остолбенел от этого. Превратилась в развалины привычная стена мироощущения. Тонкая грань между богом, который стоит где-то за спиной жрецов, и богом, управляющим жизнью и смертью, в мгновение разрушилась. Теперь это была реальность, где человек больше не главный.
– Чертов иной мир… – пробормотал Генри, комкая руками длинную гриву льва.
Полулюди мчались вперед, упуская любую возможность хоть как-то отреагировать на случившееся. В их глазах не читалось ни удивления, ни страха. Только покорность и ясность.
И Генри понял: «Они сейчас как собаки, которые покорно выполняют приказы высшего существа. Их охраняет власть этого «бога». Никто их не обидит, никто не нападет. Пока они слушают приказы – они живут. Стоит им ослушаться – и смерть неотвратимо придет за ними».
Лапы полулюдей прижимали траву к земле, оставляя глубокие следы. Кусты ломались под их весом. Прочие существа отступали в стороны, едва завидев их стаю. Бег не останавливался. Чудовища были сплоченной группой, Асколд ощутил это. Они знали и чувствовали ситуацию, словно один организм. Решения принимались молча, без слов. В этот миг Генри вообразил себя частью их группы – где верховенство таинственного закона было выше желаний, стремлений и жизней. Он понял, что мощь их бога не в словах, а в делах…
* * *
Казалось, что природа играет с ними. Ветер то и дело менял направление. Свет солнца то появлялся, то исчезал в тени. Жара разменивалась с мягким дождем. Хвойные породы деревьев, узкие и колючие, превращались в широкие заросли тропических гигантов с широкими листьями. А земля меняла кожу, как змея, оборачиваясь то камнем, то глиной, то черноземом, то илистым песком.
Местность видоизменялась так часто, что Генри перестал этому удивляться. Навстречу приходили горы, взявшиеся из ниоткуда посреди леса; глубокие овраги; впадины, каньоны и пустынные участки земли. Какое-то сумбурное безобразие с миллионами живых существ, незнакомых человеку.
Надежда вернуться обратно в мир людей безвозвратно исчезала с каждым днем. Лорд думал, что они достигнут «бога» за несколько суток. Но он ошибся. Путь был гораздо длиннее.
День. Другой. Третий. Скорость полулюдей радовала быстротой, но даже несмотря на это, граница проклятого леса не спешила показаться. Стая неслась так быстро, как не смогли бы лошади при беге карьером, и от этого у лорда возникало ощущение, что вскоре мир останется позади.
Прошло чуть больше недели,
