Гриф покачал головой.
– Дело в том, что всё это произошло пару тысяч лет назад именно здесь, в Морвинии.– начал он медленно и с расстановкой.– Тогда в этой стране жил молодой человек по имени Фил, который был безумно влюблён в одну очень красивую девушку. Он был беден, она – дочь богача. (Какая старая история!) Он пытался завоевать её, но она не поддавалась, так как считала, что единственное, что нужно Филу – это деньги её отца. (Том грустно поднял брови). Бедный юноша испробовал все возможные способы доказать, что это не так, но девушка ничему не верила.
Тогда Фил ушёл в леса, и стал просить духа страны, а именно Гринмэна (или Человека с зелёной тростью) помочь ему. Он стал просить у него самого сильного доказательства любви. Дух явился ему (Эльвин вся сжалась от ужаса. Ей дух являлся тоже) и согласился помочь.
– И сварил это зелье?– Кинув настороженный взгляд на плескающуюся в руке Мистера Грифа жидкость, спросил Мирком.
– Да.– Просто ответил Учитель.– Сварил. Но сказал так: «Ты хотел самое сильное доказательство любви, и я тебе его даю. Но помни: как только ты выпьешь глоток, мельчайший кусочек сердца вырвется из твоей груди и тот час вонзится в сердце твоей возлюбленной. И ты в буквальном смысле этим подаришь ей себя. Она завладеет твоим сердцем и твоей жизнью. Целиком. Полностью. (Эльвин почувствовала, как сильно Том сжал её руку). Ты не сможешь жить без неё. Но она сможет жить без тебя…Если вы будете любить друг друга, всё у вас будет хорошо, но если вдруг она полюбит другого и скажет ему всего три коротких слова «я тебя люблю», твоё сердце вмиг разорвётся на тысячу и миллиард осколков, а она услышит твой последний предсмертный крик где бы ни была, пусть даже на другой планете.»
– Какой ужас!– Воскликнула Эльвин, даже вырвав свою руку из руки Тома.– Какая ужасная, жестокая история!
– И он согласился?– Первый раз за всё время спросил Лиам.
– Ещё бы!– Подтвердил Учитель.– Ещё как согласился! Фил был так влюблён, что не побоялся слов Человека с зелёной тростью и даже того, что по задумке Духа Морвинии, на любого, кто осмелится поднести зелье к губам, нападет неописуемый страх и дрожь, и даже не смотря на всё это, Фил сделал свой роковой глоток. (Эмили зажала рот рукой). И стал рабом этой бездушной особы.
– Но они хотя бы были счастливы?– Умоляюще спросила Эльвин, всей душой надеясь на счастливый конец.
– Ну конечно!– Проворчал Гриф.– Как же! Эта девчонка уже через неделю полюбила другого парня, а еще через неделю призналась ему в любви.
– Бедный Фил!– Том только покачал головой.
– Да, Фил умер, той страшной смертью какую выбрал сам.– Подытожил Мистер Гриф, вздыхая,– И эта девушка, услышав его крик, тоже скончалась от ужаса и раскаяния.
– Перестаньте! Перестаньте! Перестаньте!– В отчаянии закричала Эльвин, почему-то чувствуя, что вся эта история каким-то образом относится к её судьбе.– Зачем вы всё это рассказываете? Зачем мучаете нас?
– За тем, чтобы вы не повторяли чужих ошибок, чтобы вы были бдительны!
– И что, не было никакого противоядия?– Эмили тоже очень расстроилась.
– Не известно.– Мистер Гриф задумчиво прищурился.– Никто не знает, существует ли вообще противоядие против зелья, которое после смерти Фила стало называться Филиус. Возможно, оно существует и находится у своего создателя, но только все те дураки, которые погибали потом вслед за Филом, о нём не знали. (Команда взгрустнула). А во всей истории есть прекрасная мораль!– Чуть громче продолжил Учитель,– особенно для молодых людей: Не теряйте головы, если видите на горизонте хорошенькую девушку, не сходите с ума! Какой бы красавицей она не была, девушка способна лгать, лицемерить, предавать и изменять. Большинство женщин коварны и бессердечны (Эльвин и Эмили с волнением переглянулись), и иногда прикидываются совсем не теми, кем они являются на самом деле…
Эльвин стало неловко. Ей почему-то казалось, что все, что сейчас так ярко высказывал Мистер Гриф он напрямую адресовал Тому, а в роли «коварной обманщицы» выступал не кто иной, как она сама.
«– Боже ты мой! Надеюсь, он не догадался, что я влюблена в Лиама?»– Эльвин с опаской глянула на Учителя, но его лицо было непроницаемо.
– Ну вот! На этом наше теоретическое занятие подошло к концу.– Объявил он, закрывая сундучок.– Теперь, при крайней необходимости вы можете воспользоваться нужными зельями, если вдруг меня не будет рядом. А сейчас перейдем к практике!
После такого «радостного» урока зелий команда снова вернулась к брёвнам и на протяжении четырёх с лишним часов безропотно выполняла различные упражнения по совершенствованию.
Мирком опять летал сквозь кольцо на шесте, Эмили снова воевала с орехом, Том теперь пытался вытащить из доски те гвозди, которые туда вогнал, Эльвин защищалась от камней, Эдвин ей помогал, а Лиам пытался прорастить абсолютно сухие семена, которые специально заготовил для него Мистер Гриф. Но несмотря на долгий труд Избранные не чувствовали такой усталости как утром, а всё благодаря чудесному компоту Эдвина, давшему всем необычайный запас свежих сил.
Стало вечереть. Учитель посмотрел на часы.
– Ладно, закончили! – Хлопнул он в ладоши.– На сегодня достаточно.
Работа мигом остановилась.
– Мы свободны? – С надеждой спросила Эльвин, закидывая камни в коробку.
– Ты, Эдвин и Том – да. – Кивнул Гриф. – Остальные – нет.
– Почему? – Капризно нахмурилась Эми.
– Потому. – Коротко и очень грозно ответил Учитель. Эмили даже слегка напугалась. – У вас ещё остались недоделанные дела, которыми вы займётесь прямо сейчас, а потом, так и быть, пойдёте к себе отдыхать.
Лиам молча засунул Кланки в карман и, пытаясь держаться спокойно, стал пересыпать свои семена обратно в пакет. Он прекрасно знал, что сейчас его поведут отбывать наказание, знал, что его ждут позорные, унизительные вечерние часы и настраивал себя на грядущее испытание. Нет, он не боялся того, что с ним сделают, пусть даже на глазах у остальных; единственным, что заставляло его сердце сжиматься от гнева, была мысль, что всё это он будет сносить совершенно незаслуженно.
Мистер Гриф торжественно вручил Эмили и Миркому энциклопедию Тома, дал список трав и деревьев, которые они должны будут знать и ужасно смущённые девушка и юноша уселись вместе всё это учить. Миркому казалось, что ещё никогда в жизни строчки и слова не были настолько непонятны и даже иностранны для него. Он мог по несколько минут смотреть на какое-то слово, как на какой-то набор символов и только склеив их друг с другом, с большим трудом вникал в смысл.
