– Очень хорошо, – прошептала она. Он поморщился.
– Если я подниму руки, мой фрак расползется по швам, – заметил он.
Психея рассмеялась.
– Ты просто как картинка, – сказал он. – Тебе идет синее.
Она улыбнулась и взяла его под руку. Он заставил ее почти забыть об испытании, ожидавшем их. Внизу была столовая и находился этот монстр, его отец. Психея чувствовала, как оттуда веяло холодом.
Они медленно спускались по лестнице, и она смотрела на портреты, развешанные по стенам, старинные портреты нескольких поколений Синклеров. Одна маленькая медная табличка привлекла ее внимание.
– Маркиз Гиллингем? Он ваш родственник?
– Прапрадед, – мрачно усмехнулся Гейбриел. – Ходили слухи, что он так часто запирал жену в ее комнате, что бедная леди сошла с ума.
– Господи! Но это значит, что твой отец…
– Маркиз. Это так, – ответил Гейбриел. – Но у меня есть старший брат, очень похожий на моего родителя, он тоже относится ко мне с неодобрением, так что титул меня мало интересует.
– А твой брат?..
– О, он точная копия отца.
– А почему его здесь нет?
– Они похожи не только внешне, но и по темпераменту. Когда они вместе, то грызутся, как собаки. В соседнем графстве есть небольшое имение, и брат живет там.
Его отец оказался маркизом, а она придумала ему титул. Какая нелепая шутка судьбы! Но было уже поздно говорить об этом. Они спустились на первый этаж, в холл, и из кабинета вышел отец Гейбриела. Он сердито посмотрел на них.
– Ну, проходите, раз уж решили остаться, Я не потерплю, если обед остынет.
Гейбриел кивнул. Психее показалось, что старик разочарован. Неужели он ожидал, что его младший сын будет трястись от страха перед ним, как мальчишка? Она испытывала глубокое негодование, думая о том, как жестоко обращался он с Гейбриелом.
В молчании они вошли в столовую. Психея чувствовала напряжение Гейбриела. Сколько еще печальных воспоминаний пробуждал в нем этот дом?
В столовой было темно и мрачно, тяжелые занавеси на окнах задернуты, а в канделябре горела лишь половина свечей. Этот угрюмый старик любил темноту? Вероятно, это соответствовало его характеру.
В центре стоял стол черного дерева с толстыми резными ножками. Массивный сервант ломился от яств. Неужели это все для одного человека? На кухне едва ли успели приготовить что-либо особое для нежданных гостей.
Но видимо, они постарались.
– Потратили мои деньги на негодяя? – нахмурился старший Синклер. – Не представляю, что они затеяли. Надо их всех уволить.
Психея прикусила губу, сдерживая негодование. Но Гейбриел уже был не тот мальчик, который дрожал от страха перед грозным отцом.
– Может быть, они имеют понятие о том, как следует принимать гостей, – холодно заметил он. – Даже негодяев.
Лакей подал первое блюдо. Психея была очень голодна, со вчерашнего дня она ничего не ела, и ей пришлось так много всего испытать, с тех пор как они покинули Лондон. Однако она не могла сделать и глотка. Тяжелая обстановка за столом подавляла ее. Пища оказалась едва съедобной. Ее собственный повар постыдился бы подавать такой жидкий соус и пережаренный ростбиф. Желе были водянистыми, в соусе плавали комки. Только пудинг, очевидно, приготовленный миссис Парслип, был превосходен.
Но надо есть: кто знает, что ее ожидает завтра? Она откусила кусочек мяса и принялась старательно жевать его. Психея сочувствовала Гейбриелу, который ел тоже очень медленно. Насколько ему тяжелее переносить это ледяное молчание, открытую враждебность во взгляде старика, когда тот смотрел на него. Обед проходил в молчании. Когда подали пирог с фруктами, Психея подумала о том, что она будет делать дальше.
По обычаю леди уходили в гостиную, оставляя джентльменов наслаждаться своим бренди и сигарами. Но Гейбриел говорил, что в гостиной не зажигают камин, а мебель, вероятно, покрыта чехлами. Она предположила, что сможет просто уйти в свою комнату, но ей не хотелось оставлять Гейбриела наедине с этим грубияном. Старший Синклер положил вилку.
– Так, я накормил вас. Полагаю, я сделал то, чего вы от меня ожидали.
– Ожидали от тебя? С каких это пор ты делаешь то, чего от тебя ожидают? – приподнял бровь Гейбриел. – Между прочим, как там мой брат?
– Как обычно.
– Печально это слышать. – Гейбриел отхлебнул вина. – Можешь передать ему мои поздравления, когда вы снова будете разговаривать через год или два.
– Ха! По крайней мере, он не опозорил имя Синклеров, – разозлился его отец.
– Как я? Да ты повторял это сотни раз, перед тем как выгнать меня из дома.
– У меня была причина! Дверь приоткрыл лакей.
– Милорд, не желаете ли еще…
– Вон! – взревел маркиз. Слуга попятился и поспешно закрыл за собой дверь. И как раз вовремя! Старик швырнул ему вслед бокал, и на пол со звоном посыпались осколки.
Психея сжалась, не желая привлекать к себе внимание.
– Ты даже не знаешь, была ли причина, – слегка повысив голос, сказал Гейбриел. – Ты только слушал сплетни и намеки, а меня ты не спросил. Да ты никогда даже не разговаривал со мной!
Гейбриел не спеша выбрал из вазы грушу. Психея восхищалась его выдержкой.
– Слушать твои слезливые объяснения – только терять время. Ты еще хуже своей матери, – ответил старик. – Еще щенком ты уже был ни на что не годен.
– Когда ты впервые сказал мне это и повторял десятки раз, я плакал. Но я уже не ребенок. Сожалею, но должен сказать, что меня не интересует твое мнение.
– Смеешься надо мной? – помрачнел старик. – Дурные манеры и дурная кровь.
Психея искренне недоумевала. Как можно так ненавидеть свое дитя? Даже сомневаясь в своем отцовстве, как можно ненавидеть ребенка, который всего лишь хочет, чтобы его любили? Каким же мелочным должен быть человек, чтобы вымещать свои сомнения на ребенке?
– Что касается моих манер, то меня учили моя мать и ее отец. Плохо бы мне пришлось в жизни, если бы я следовал только твоему примеру.
– Да, я вижу, до чего ты дошел, – с издевкой сказал старик. – Приполз сюда в – шутовском наряде. Стал цыганом? Гадаешь по руке и воруешь на задворках?
– Не хочу тебя разочаровывать, – сказал Гейбриел. – О своем положении я сообщу тебе позже. Я еще не достиг того, чего хотел. Полагаю, яблоко от яблони недалеко падает.
Старик фыркнул.
– Только не обвиняй меня в своей слабости. Сомневаюсь, что ты обязан мне своим смазливым личиком.
– Значит, нам обоим повезло.
– Хм. Так чего тебе надо? – Старик был явно разочарован, что не смог вывести сына из себя. – Если денег…
– Никогда, деньги у меня есть. Однако мне нужно твое гостеприимство – на одну ночь. Мы с леди переночуем, а утром уедем.
