Гейбриел взглянул на Психею.
– Боюсь, вы не понимаете. Я не отказываю вам в гостеприимстве, но имение разрушено. В нем вам негде остановиться. В соседней деревне есть маленькая гостиница…
– Неужели вы думаете, я могу появиться на публике в таком виде? – возмутился Перси, показывая на слегка порванный рукав и запылившиеся панталоны.
– Но, Перси, в доме никого нет. Нет служанки, чтобы привести твою одежду в порядок, – вступилась за Гейбриела Психея. – Правда…
– Не могу поверить, что вы отказываете в такой простой просьбе. – Перси с оскорбленным видом сложил на груди руки, готовый упрямо добиваться своего.
– Пустая трата времени, – сказал Гейбриел. – Он будет говорить до бесконечности. Может, нам стоит остановиться в моем… имении… и показать ему, в каком оно состоянии. По крайней мере оставим там его лошадей, а потом пришлем за ними кого-нибудь из деревни.
– А это не опасно? – шепнула Психея.
– Полагаю, негодяев там уже нет, они не думают, что мы вернемся, – сказал Гейбриел.
Психея кивнула:
– Хорошо, Перси, мы отвезем тебя в имение Гсйбриела, а затем в деревню, где починят колесо.
Психее меньше всего хотелось, чтобы Перси сидел в их карете всю дорогу до Лондона и читал ей проповеди о ее недостойном поведении. У них с Гейбриелом оставалось так мало времени. Они должны избавиться от назойливого кузена как можно быстрее.
Гейбриел с кучером распрягли лошадей Перси, одна из которых сильно хромала, и привязали сзади к своей карете. Перси занял переднее сиденье, к счастью, лицом к кучеру. Однако это не мешало ему часто оборачиваться и говорить с Гейбриелом и Психеей, сидевшими сзади. Из-за хромой лошади приходилось ехать медленно, и Психея очень обрадовалась, когда карета остановилась перед домом.
Какие красивые линии, думала Психея, представляя себе восстановленный дом. Если его привести в порядок, это будет прекрасное здание. Она погрузилась в мечты об обновленных стенах и новых обоях, не замечая, что мужчины вышли из кареты.
– Кузина, – окликнул ее Перси, подавая руку.
Она не собиралась покидать карету, поскольку остановка предполагалась короткой, но легче было выйти, чем спорить с Перси.
– Вот видишь, – сказала она кузену. – Здесь нет слуг, некому обслуживать тебя. Мы оставим здесь твоих лошадей и поедем в деревню. Это маленькое местечко, и никто не осудит тебя за порванный рукав.
Перси взобрался по ступеням и заглянул в открытую дверь.
– Если это так, то что вы здесь делали, Психея? Вы не провели здесь… ночь… одни? – В его голосе звучал неподдельный ужас.
– Мы провели ночь не здесь, – резко ответил Гейбриел. – Мы навестили моего родственника, и там было достаточно большое общество.
Психее не хотелось, чтобы Перси увидел ее улыбку.
– Проходи, Перси, – сказала она. Слишком вызывающе вел себя ее кузен. Он вошел в дом, словно намереваясь найти тайное гнездо любовников. Она шла за ним.
Тревога не покидала Гейбриела, что-то было не так. Почему Перси так стремился осмотреть эти руины? Искал ли он лишнего повода убедить Психею отказаться от помолвки с человеком, которого считал мерзавцем? Могло быть и так.
Почему они так задержались в этом грязном холле?
– Психея, – позвал Гейбриел. – Вы идете?
Он услышал, как она вскрикнула, а Перси что-то сказал, успокаивая ее. Гейбриел взбежал по ступеням. Опять мыши? Он вошел в сумрачный холл, и прежде чем его глаза привыкли к темноте, он почувствовал, как сильные руки схватили его.
– А, – услышал он знакомый голос, – как я и надеялся. Добро пожаловать в мой дом, лорд Самозванец.
Глава 22
Каким же он оказался дураком!
Каждым мускулом, каждым нервом Гейбриел ощутил опасность, но было уже поздно. Перед ним, направив на него дуло пистолета, стоял Баррет, а один из наемных убийц связывал веревкой руки Гейбриела. Другой бандит зажимал рот Психее. Его грязные пальцы не скрывали ее лица, побледневшего от потрясения и страха. На лице Перси сияла самодовольная улыбка.
Перси! Проклятый трус, он каким-то образом сговорился с Барретом заманить их сюда. И будь проклят он сам за то, что, обманутый слабохарактерностью и глупостью Перси, поверил, что тот безвреден. Если они останутся живы, что весьма сомнительно, он оторвет Перси голову.
Психея укусила руку, помешавшую ей предупредить Гейбриела. Бандит выругался и затряс укушенным пальцем. Психея, все еще не веря, смотрела на своего кузена.
– Перси, как ты мог? Как ты узнал…
– Баррет пришел ко мне и все объяснил, – с привычным самодовольством ответил Перси. – Поскольку я хотел вырвать тебя из сетей этого мерзавца, а Баррет рассказал мне немало о его преступлениях…
– Преступлениях? – Голос Психеи дрожал от ярости. – Этот человек, – она указала подбородком на Баррета, – пытался убить нас, и не один раз. И не говори мне о преступлениях! Как ты мог вступить с ним в сделку, Перси?
– Я хотел избавиться от Таррингтона, – просто объяснил Перси. – Я понимаю твою женскую чувствительность, кузина, но со временем ты оценишь мудрость моего поступка и будешь мне благодарна.
Неужели он в самом деле верил во весь этот вздор? Психея с ужасом смотрела на кузена, словно впервые его увидела. Он спокойно выдержал ее взгляд. Но он всегда думал только о себе, своих желаниях, своих потребностях и никогда о ней. Почему это предательство должно удивлять ее? Может быть, он не способен убить своими руками, но если кто-то сделает это за него…
– Я буду ненавидеть тебя всю свою жизнь, сколько бы ее ни осталось. – Психея всеми силами старалась сдержать дрожь. – И я никогда, никогда не выйду за тебя замуж, лучше умру старой девой.
– Ты передумаешь, – с непоколебимой уверенностью сказал он. – Ты же женщина.
– Перси! – Психея с гневом посмотрела на него. – Ты – дурак.
Перси хмыкнул.
– Почему вы думаете, что вам позволят долго жить? – тихо спросил его Гейбриел. Баррет в это время отошел в сторону и, казалось, совещался с другими убийцами. Он кивнул человеку, державшему Психею, и тот отпустил ее. – Неужели вы думаете, что Баррет оставит в живых свидетеля, после того как расправится со мной?
Перси заморгал. Ему явно никогда не приходила в голову такая мысль.
– Нет, – самодовольная улыбка несколько увяла на его лице, – я обещал, что ничего не скажу…
– А вы имеете представление о том, какой опасности вы подвергаете Психею? – Гейбриел испытывал презрение к идиоту Перси и одновременно страх за Психею, и этот страх мешал ему сосредоточиться. Нет, он не должен впадать в панику. Ему нужно все его хладнокровие.
Психея с тревогой смотрела на него.
