угождают, а он остается в выигрыше.
А начальник уже смотрит на часы.
– Пора закругляться. Время два часа, а завтра на работу.
– Я и вчера не спал, тоже во втором с дачи прикатил. В гроб меня вгонит эта стройка.
– Ничего, Борис, как-никак – недвижимое имущество, так я говорю, Олег Васильевич?
Начальник не отвечает. Быстро подбивают бабки. Орехов кладет в карман семь рублей с мелочью, и они спускаются вниз. У Орехова машина, ему развозить, но здесь никакого подхалимажа – дом начальника по пути.
2
Какое там выспаться, пока машину поставил, пока поел – четвертый час пошел, а к половине девятого на службу: голова, как тыква, завтрак не лезет, движения неуверенные, переходить дорогу – сплошное мучение. Но надо. Играть с начальником в преферанс – одно, а работа – совсем другое. У Орехова свои соображения об этике. Опаздывать нежелательно и раскисать нельзя.
От дома до гаража четыре остановки. Автобусно-трамвайная встряска давно уже заменила большинству горожан утреннюю гимнастику. За рулем к Орехову возвращается реакция. Он готов продолжать очередной этап гонки. На одной из остановок он замечает женщину из планового отдела и тормозит.
Она, обрадованная, бежит к машине, неуклюже усаживается, возится с ремнем, а машина уже тронулась. Начинает дребезжать дверь. Орехов на ходу дотягивается до ручки. Его плечо плотно прижимается к женщине, разумеется, невинно, однако она зарделась. Орехову весело.
– Ну как, будет реализация в этом месяце? – Он знает, что будет, но спрашивает, не молчать же.
– Обязательно, Борис Николаевич, с такими опытными инженерами, как вы, без премии не останемся.
Откуда бы ей знать, какой он инженер? Разумеется, лесть. Или благодарность. За что? За то, что избавил от автобуса? За то, что прижался плечом? Не все ли равно? День начинается хорошо, и это главное, такие дни урожайнее. К чему плодить врагов?
А Бельский не пришел – очевидно, успел пошептаться и выпросить дообеденный отдых. Но это его дело. Орехову же, по народной пословице, путь не древней, да и не мудрой, – приходится жить в борьбе – до обеда с голодом, а после обеда – со сном. Раньше было легче: начинают закрываться глаза – скорее из-за стола в курилку, подымил, глядишь, и дрему разогнал. Но уже год как он бросил. Собирался долго. Перечитал кучу статей, выслушал множество советов от тех, кто прошел через подобную пытку, но все не устраивало. И мешало ему не легендарное мужское слабоволие, а страх перед полнотой. Маялся, пока не выдумал собственную теорию – бросать надо летом в самую жару, в самый разгар огородно-дачного сезона. А если еще и любовницу завести, тогда и старые килограммы растрясутся.
Чтобы не клонило в сон, приходится быть на ногах. Сидячая работа у них переложена в основном на молодежь. Пусть чертят, пусть делают расчеты – им положено учиться. У Орехова в избытке других дел. Ему приходится вроде как исполнять обязанности начальника. Почему «вроде как»? Да потому, что прежний начальник отдела ушел в конструкторское бюро, а нового пока не назначили. Официального приказа на Орехова не было. Претендентов на место трое: Орехов, Демидов и Бельский.
Орехова еще восемь лет назад сватали на должность главного инженера, совсем зеленый был, но отказался. Теперешнее предложение можно расценивать как понижение. Правда, сильно его не уговаривают – просто попросили на время. Может, надеются, что войдет во вкус? Пусть надеются.
С Демидовым – другое, начальство сомневается. Администратор, который не держится за свой пост, для вышестоящих неудобен. А они знают, что он не будет держаться – слишком капризен или принципиален – это смотря на чей взгляд. Но есть и второе, более простое, объяснение – найти человека на место начальника отдела все-таки нетрудно, однако на место Демидова, точнее, не на место, а вместо, подыскать инженера, которому можно поручить самые сложные работы и быть уверенным, что их выполнят, тут придется поискать.
Так что будет точнее назвать их возможными кандидатами, а претендент остается один – Бельский. Этот не откажется от должности. Мало того, он жаждет ее получить. У него на лице написано.
Но в том-то и дело, что сытого зовут к столу чаще, чем голодного. Орехов давно заметил закономерность; когда он приезжает в командировку и пытается найти женщину, то их оказывается или много, или ни одной. Потому что, когда их нет, начинается суета, торопливость – и вся энергия, вся изобретательность, а иногда и деньги уходят впустую. Женщины чувствуют, что он на мели, у него это на лице написано. А зачем им мужчина, который никому не нужен? Но стоит появиться подружке, и уже ощущаются заинтересованные взгляды других. Этим открытием Орехов делится с друзьями, и после некоторых раздумий старые волки подтверждали: да и у них такое случалось. Однако у Бельского с женщинами все в порядке. Вид у него импозантный, и работницы всяческих бытовых служб его чуть ли не боготворят. Случалось, в гостиницах его селили в люкс, а главного инженера объединения отправляли в общий номер.
Но здесь, в управлении, из Бельского так и лезла суетливая жажда хоть маленькой, но власти. Сам он этого не замечал. А если бы заметил – ушел бы в снабжение, в торговлю или куда-нибудь еще в родственном направлении. Ушел бы и быстро продвинулся. Орехов не сомневался в его деловых качествах.
И при таком раскладе исполнять обязанности приходится Орехову.
3
– Орехов, на провод!
На управление два телефона: один начальника, другой – главного инженера, и оба выведены в приемную. У секретарши Марии скучающе-рассеянное лицо, но Орехов замечает у скуки напряженный и чуткий оттенок – любознательная девушка – но и у него соответственный тон:
– Да, это Орехов.
Он узнает голос, но Марии незачем знать фамилию его собеседника.
– Да, есть у нас такие специалисты. – Он долго слушает молча. – Надо сначала посмотреть объект, потом уже заключать договор.
Напряженная скука с лица Марии пропадает. Ей уже незачем притворяться, чисто служебные разговоры ее не интересуют.
Орехов кладет трубку и кивает на дверь начальника. Мария таким же молчаливым кивком подтверждает.
В кабинете он застает Бельского. Орехову непонятно, почему тот оказывается здесь, минуя рабочее место.
– А, везунчик наш, – улыбается начальник.
– Прушник! – подхватывает Вельский.
– Мне через часок надо будет отлучиться, жена какую-то малую механизацию для сына присмотрела и требует консультации.
– Ну конечно, да присядь ты. Куда все время торопишься?
Орехов садится, присоединяется к разговору, вроде как и о деле, но все равно о пустом. Месяц закончился, план выполнили, и начальник благодушен. При первом удобном случае Орехов уходит. Но случай выбирает тщательно – глупо и небезопасно слишком приближаться к начальству, потому
