еле слышно отвечает она и заливается громким смехом.
Орехов ловит такси, и они подъезжают к ее дому, прямо под окна. Машину он отпускает.
– Зря, надо бы ехать.
– Мне торопиться некуда.
Он видит, что девушка приняла слова с подозрением, но оправдываться или объяснять не спешит.
– А как ты попал на свадьбу?
– Я – случайно, а ты?
– Мы с Танюшкой, с невестой, в одной группе учились.
– Ты уже закончила институт?
– Год назад. Мне двадцать четыре года. А тебе?
Орехов задумывается, но говорит правду. Глупо скрывать, все равно узнает, если захочет.
– Сорок, в этом году будет сорок.
– Ничего себе. Я считала, что сорокалетние намного солиднее. Послушай, – она замялась, – а как жена отнесется к тому, что ты гуляешь бог знает где?
– Да никак.
Она смеется.
– Может быть, ты скажешь, что неженатый?
Орехов опять отвечает не сразу. Лена ждет.
И да, и нет. Мы, можно сказать, соседи по коммунальной квартире. Никак не найдем подходящий размен. Но мы не враги. Живем мирно, даже помогаем друг другу по старой привычке. Просто разлюбили, и все – разве так не бывает? Конечно, если бы воевали, то давно разменялись – квартира большая, трехкомнатная, в кирпичном доме, в центре города… а тянем, тянем… Мне некогда, она в этих вопросах – человек неискушенный.
– Интересно. Я и не догадывалась, что так может быть, мне казалось, если люди разошлись, то частые встречи становятся мучительными.
– Не знаю. У нас пока так. Вот видишь, теперь ты все знаешь обо мне: и где работаю, и как с женой живу.
– Еще мне Гена говорил, что тебе предлагали стать главным инженером управления, а ты отказался, это правда?
– Что-то Гена слишком много говорит. Подозрительно, на него это непохоже.
– Он просто не знает, о чем говорить с девушками, вот и рассказывает про работу.
– Ну с Галей он вроде нашел общий язык.
Упомянув о Гале, Орехов ждет реакции. Девушка только плечами пожала. Он не заостряет внимания, просто обмолвился, без всякого умысла, к слову пришлось. Он может спросить и о другом.
– А где вы все познакомились?
– В спортзале, я ведь тоже хожу в теннис играть, и Танюшка ходит. У меня и разряд есть, второй.
– А у меня даже юношеского нет, ни по какому виду.
– Просто ты, наверно, не хотел. У тебя и сейчас вполне спортивный вид. А насчет того, почему отказался от карьеры, можешь не говорить, если не хочешь. Я ведь так, из любопытства… Да и пора уже.
– У тебя есть телефон?
– Есть, можешь позвонить. Кстати, Танюшка на завтра приглашала, я, наверно, приду. Ну, счастливо. Не боишься так поздно?
– Ерунда. Я быстро бегаю.
В дверях она оглядывается и машет ему рукой.
Орехов бредет по улице. Ни души. Какие хулиганы могут быть в четвертом часу? Они давно спят. Дураки, такая славная ночь, вернее, утро. Но глаза у Орехова совсем отказываются смотреть, ноги гудят.
6
В восемь утра его будит жена. Орехов мычит, прячет голову под одеяло, но жена не отстает, и он сдается. Оказывается, он должен съездить на базар и купить продуктов для праздничного стола – в воскресенье сыну Юрке исполняется четырнадцать. На базар так на базар. Он разве спорит.
Но не нравится здесь Орехову. Пирамиды лакированных сверкающих яблок, сочные разрезы гранатов, вызывающие обильное слюновыделение, золотые дыни… и цены, взятые словно из другого измерения, – все это подталкивает к размышления о куцем сибирском лете, о молодости, потраченной на изнурительную гонку непонятно за чем, или за кем, об усталости, якобы неизвестной сидящим за прилавком мужчинам в громадных черных кепках и ярких тюбетейках.
Орехов покупает сметану, мед, орехи, вспоминает про апельсины, взятые у Новоселова, и дома, перед женой, включает их в общие затраты. Юрка просится в лес. Щенок-акселерат Патрик кладет тяжелые лапы на плечи хозяина и заглядывает ему в лицо. Орехов целует его в нос и гладит мускулистую спину. Он понимает и сына, и собаку, ему самому хочется в лес, но, к сожалению, должен ехать на работу, иначе он подведет людей. Жена и сын молчат, Патрик ластится, заигрывает. Жалко щенка, но пора, время уходит. Для пущего спокойствия он одевается в рабочую одежду, в рабоче-спортивную.
Сначала в гараж, потом в общежитие, потом? Потом по обстоятельствам. Сережа еще не умывался. Лежит на кровати и курит натощак.
– Неужели набрался вчера?
– Было дело. Душа потребовала. А ты что так рано, я еще не завтракал.
Орехов подозревает, что Сережа называет завтраком, и смотрит на часы, дает понять, что дело серьезное и кататься в поисках пива им некогда.
Пока Сережа одевается, он заглядывает к своим подшефным. Ребят в комнате нет. Значит, продолжают веселиться. И Леночка уже с ними.
– Ладно, так и быть, вылечу тебя, только поторапливайся.
Они садятся в машину. Сережа сидит молча, но стоило свернуть на окраину, где нет ни ресторанов, ни забегаловок, и он уже беспокоится:
– Куда ты меня везешь?
– Сейчас мы навестим Славика и Гену.
– А на кой черт они мне сдались?
– Они гуляют на свадьбе. Кстати, я познакомился там с очень милой девушкой. Не ухмыляйся, без всяких грязных целей. Чисто платоническое чувство.
– Платонические чувства – это извращение.
– Остришь?
– Так же, как и ты насчет чистых целей. А ты уверен, что наши доблестные фендрики не уничтожили остатки огненной воды?
– Исключено, я ее спрятал вчера.
– Найдут.
– За кого ты меня принимаешь? Я снял крышку со смывного бачка, поставил бутылку в воду и снова закрыл. Только не проболтайся, а то неудобно будет. Преподнесем ее так, будто не они нас, а мы их угощаем.
– Так она же холодная будет.
– Разве плохо?
– Наоборот. Однако вы оригинал, батенька. Не ожидал.
– Слушай, это по твоей части, из-за чего началась Троянская война?
– Из-за красивой бабы по имени Елена. А далеко до той хаты, где унитаз водкой моют? Представляешь, как оригинально будет, если она там разобьется. Мы не слишком медленно едем?
– Уже прибыли, вон желтая пятиэтажка.
– Воистину – желтый дом.
Орехов останавливает машину под окнами и запирает дверцы. На лестнице он пытается проинструктировать спутника, но замечает, что его не слушают, и обиженно замолкает. Распинайся перед каждым, когда своих проблем невпроворот.
У Славика могло разладиться с долгоносенькой, и тогда он с утра начнет домогаться Лены. Или Гена, тот хитрее и, уж совсем непонятно почему, болтливее. По простоте душевной может ляпнуть лишнего и все испортить. Но может и не только по простоте.
Он звонит в квартиру Раисы.
– Нам, наверно, туда, – говорит Сережа и показывает
