курильщиком, страдавшим от букета лёгочных заболеваний.
— Видали мы уже здесь пришлых пироманов разного порядку. Падшие их резали на своём алтаре, как ягнят, да что толку? Глух мёртвый Бог. Ему давно нет дела ни до нас, ни до тех, кто был проклят его именем.
— Сам ведь сказал, что почуял нашего господина, — раздался ещё и третий голос.
— Монета при нём была — знак князя. Так и что с того? Я — Валафар из дома Мортус не потерплю унижения!
Хрипатый зашёлся лающим смехом, сменившимся надсадным кашлем.
Послышался скрип половиц. Надо мной нависла тень. Меня бесцеремонно пнули носком ботинка в спину. Я зашипела от боли, попыталась сесть, но только завалилась на другой бок, под дружный хохот этих зверей.
— Очнулась, поглядите, — это был Валафар.
Теперь я хотя бы знала имя виновника всех бед.
Обстановка вокруг представляла удручающее зрелище. Ободранные полы, обветшалые стены и потолки. Окна, занавешенные тряпками и старыми одеялами. Это была самая обыкновенная комната, в самом обыкновенном доме — так мне показалось. Уцелевшей мебели вполне можно было приписать стиль Викторианской эпохи. Имелся тут и полуразрушенный камин, в котором каким-то чудом тлели угли. Свет давали оплывшие свечи, стоявшие по углам на полу, и в высоких ржавых канделябрах.
На низкой софе с резной спинкой, вытянув ноги, сидел тот самый демон со спиленными рогами.
— Тощая она какая-то, — скривил он свою некрасивую рожу.
— Мне такие по-нраву, — обходя Валафара, шагнул ко мне сиплый, — а ты, Ильган, если пожелаешь, трахнешь её после меня.
Я дёрнулась, больно ударившись затылком о стену. Перед глазами всё поплыло. Наверное, нужно было закричать, начать звать на помощь. Но я могла лишь скулить от боли в связанных руках и ногах. Да и что толку кричать? Кто меня мог услышать? Я бы только больше раззадорила этих уродов и ничего не добилась.
Хрипатый был высок, с мощными ручищами. Замахнётся — костей не соберёшь. Часть его лица покрывали странные шрамы. Они как засечки, тянулись от левой щеки к шее, и терялись под воротником грязной рубахи.
Он опустился передо мной, схватил за ноги и подтянул к себе. Я забилась, как рыба об лёд.
— Сильно не усердствуйте, да товарный вид ей оставьте. Я надеюсь, завтра выручить за неё кругленькую сумму на невольничьем рынке.
— Иди уже, — отмахнулся Ильган, — сильно не попортим. Да, Авель?
И он действительно ушёл. Я услышала, как заскрипела и хлопнула деверь.
— Да брось ты, Цветочек ненаглядный, тебе понравится, — отвратительный голос этого самого Авеля, разбил внезапную тишину вокруг, а шершавые узловатые пальцы стиснули горло.
Теперь уже совсем не глупая гордость мешала вопить на бесконечность вокруг.
— Будешь ещё добавки просить.
Я ощутила на своей щеке чужое горячее дыхание, слишком остро отдающее спиртным и насквозь прогнившим нутром.
Он забрался ручищами ко мне под кофту, облапал, насколько позволяли это сделать верёвки, сдавливающие грудь. Дёрнул пряжку ремня на джинсах. Я изловчилась и из последних сил толкнула его в солнечное сплетение. Авель отклонился назад, потеряв опору, а я вновь, как неваляшка, завалилась на пол.
— Не хорошо, — цокнул он языком, нависая надо мной. Упёрся коленом в живот, и принялся развязывать мне руки. — Подержи её, Ильг.
Демон поднялся неторопливо, и не без удовольствия включился в эту страшную извращённую игру.
— Нет, прошу, — прохрипела я не своим голосом, когда он завёл руки мне за голову, стискивая железным захватом запястья и прижимая к полу.
— Умеет говорить, ты погляди, — паскудно усмехнулся Ильган.
— Сейчас ещё и покричит, — самодовольно заключил сиплый.
Он принялся распускать шнуровку на своих штанах. Да так и замер.
Где-то в доме загрохотало.
Ильган удерживающий меня напрягся.
— Это что ещё?
— Проклятье!
Авель поднялся, натягивая обратно портки, но не успел и шагу ступить. По ту сторону что-то ударилось о стену со страшным грохотом. Раздался яростный вопль полный боли.
Мои мучители переглянулись.
Дверь распахнулась и через порог, спиной вперед, на пол повалился Валафар. Из его груди торчал короткий, пылающий синим пламенем меч.
* * *
Собранность, готовность ко всему в любой миг, слишком плохо сработали.
Валафар оказался вовсе не простаком, коим так успешно прикидывался. Демон ловко использовал стихию земли. Раскидал их с Лидией по разные стороны, разломив сухой грунт, как фанерный лист. А когда Крис бросился к подопечной на помощь, его ноги по колено увязли в вязкой болотной жиже, в которую превратилась дорога. Выбраться не получилось. Каждое резкое движение лишь глубже погружало его в трясину. Изогнутое лезвие меча он вогнал в землю на расстоянии вытянутой руки, туда где её не коснулась деформация. Всё что фениксу оставалось, это в бессильной ярости наблюдать за Валафаром, ожидая, что он предпримет дальше.
— Прощай, Жнец, — без выражения бросил демон. — Падшие уже вышли на твой след, так что уж точно не свидимся более.
И рассыпался сухим песком.
Распались и чары. Земля просто вытолкнула Кристофера на поверхность у самого края разлома.
— Лидия!
Но она не отозвалась. Ему вторило только эхо из бездонной пропасти.
Поднялся на ноги он с большим трудом, чувствуя дрожь в поджилках.
Ярость проникла в кровь, отравляя, помутняя рассудок. Эта лютая злоба развернула за спиной огненные крылья. Пламя разошлось в стороны, выжигая сухую траву близ того места где он стоял и ещё дальше. Пришлось сделать глубокий вдох, подавляя разрушительный гнев, спустить который всё равно было не на кого.
Лишь бы она сумела позвать Романова! Он вытащит её, вернёт домой.
Только и оставалось, что надеяться на подобный исход.
А надежда, как известно — худший из пороков. Самый тяжелый, самый неподъемный, неповоротливый, запоздавший покинуть пресловутый
