— Мой тан, подошли тысячи Берда и Фреара! — всунулся в комнату посыльный. Выпалил это — и замер с открытым ртом, увидев неподвижно застывшую волшебницу.
— Я… сейчас, — с трудом произнёс Хаген. — Ступай…
Тан чувствовал лишь опустошение и усталость. Невыносимую усталость от самого существования, ставшего вдруг совершенно бессмысленным. Он не смотрел на Сигрлинн и не видел, что волшебница сама настойчиво ищет его взгляда; он должен был решиться на что-то, соглашаться ли, нет, отводить ли своих от Храма или, быть может, рубить мечом былую подругу своего Учителя; он должен был сделать очень многое, но не мог ни пошевелиться, ни вымолвить хотя бы слово. Слова Сигрлинн прошли мимо его сознания; он запомнил их, но сейчас ничего из сказанного ею не имело значения. Она сама, а не сказанное ею действовало сильнее всего. В эти мгновения тан не помнил об Ильвинг.
На лестнице вновь раздался топот, в комнату ворвались Гудмунд, Фроди, тысячник Берд и Орк. Гоблин извернулся с непостижимой для его грузной фигуры ловкостью; глаза выкачены, на губах проступила пена. Из его глотки рвался неистово-яростный рык, он бросился прямо на Сигрлинн, замахиваясь окровавленным ятаганом; Гудмунд, готовясь, крутанул над головой свой верный нож-крюк.
Сигрлинн взглянула на них с лёгким неудовольствием, с которым взрослый смотрит на докучающего своими шалостями малыша, и небрежным жестом подняла руку…
— Нет! — выкрикнул Хаген. Он понял, что сейчас его верные соратники превратятся в нечто, уже не способное помешать волшебнице, и, пытаясь упредить её, выдернул наконец меч из ножен и кинулся на неё, точно безумный.
Он стоял слишком близко, и простое, молниеносное заклятье Сна не успело бы остановить его. Хаген действовал, охваченный странным отчаянием: ведь секунду назад он и помыслить не мог, чтобы поднять на неё оружие, и то, что его вынудили это сделать, сводило с ума.
Конечно же, он не успел. Голубой Меч встретил бледно-алую полосу пламени, рванувшегося из правой руки волшебницы. Человеческая или гномья сталь не выдержала бы встречи с волшебным огнём, выкованное руками Смертных оружие распалось бы надвое — но сотворенный Древним Богом меч устоял.
Сигрлинн отбросило — настолько велика была сила, с которой сшиблись клинки; Хаген тоже не удержался на ногах, но волшебнице пришлось хуже: перевалившись через подоконник, она с криком сорвалась вниз. Ученик Хедина бросился к проему, глянул, свесившись, во двор — там никого не было. Спасаясь, Сигрлинн пришлось спешно открывать двери в иной Мир; теперь требовалось некоторое время, самое меньшее несколько часов, прежде чем она снова смогла бы добраться до Хагена.
Тан тяжело дышал, обводя стоявших рядом с ним воинов диким взором.
— Не ждём больше никого, — произнёс он неожиданно безжизненным, надтреснутым голосом. — Храм штурмовать немедля, и я пойду первым.
ГЛАВА II
В гавани Хединсея последние «драконы» отваливали от пирсов — флотилия Хедина шла штурмовать столицу Хранимого Королевства. Я долго провожал их взглядом, стоя на самой вершине главной крепостной башни. Мне предстояло много работы — прикрывать щитом-невидимкой ушедшее войско так долго, как только смогу, — по меньшей мере, до моего амулета, спрятанного на границе лесов гарридами.
Я не тешил себя пустыми надеждами, что в нашем Плане всё пройдёт без сучка и задоринки. Заклятья, которыми я собирался защитить своего Ученика, были моими собственными, разработанными в долгие годы скитаний; следящие за мной не смогут тотчас же разобраться в них, но что я занялся волшбой — немедленно станет известно и Мерлину, и Сигрлинн. Что ж, пусть знают, пусть попытаются разобраться, в чем тут дело; это даже хорошо — пока они станут возиться со мной, Хаген успеет уйти достаточно далеко.
Но удар по Хранимому Королевству был хоть и важной, но всего лишь небольшой частью задуманного. Я склонился над моделью Мира, представлявшей весь Большой Хьёрвард, все четыре его части, с горами, морями и реками, лесами и городами. Вглядевшись, я различил вереницу крохотных корабликов, плывших от Хединсея к берегу Восточного Хьёрварда, покрытых подобием тонкого туманного занавеса. Пока я мог быть спокоен — заклятье не утратило силу.
Теперь — следующее. Я надел на лоб Эритовый Обруч и сосредоточился, вызывая образ Хрофта. Отец Дружин отозвался немедленно.
— Время, — сказал я. — Теперь пора. — Ох и долго же мне пришлось ждать этого! — Его брови грозно сошлись. — Гномы и другие готовы, люди Рогхейма, твари из Железного леса и их погонщики — все… Мы выступаем. Видрир не вернётся в столицу.
— Не хвались раньше времени, — покачал я головой. — Бой ещё не выигран.
Закончив говорить с Хрофтом, я вернулся к столу и поймал себя на том, что смотрю на потолок с некоторым страхом. Успею ли я обрушить лавину до того, как Мерлин сам начнет наступление и приведёт в исполнение смертный приговор, который, быть может, уже сейчас выносится мне спешно собравшимся Советом Поколения? Но заглянуть в Замок Всех Древних я мог, лишь когда перестанет действовать прикрытие Хагена… увы, но иначе не хватит сил довести его до столицы.
Сейчас, сейчас наш Верховный Маг узнает нечто, весьма неожиданное и удивительное для себя! Ещё немного, ещё какие-то две дюжины часов — и мы наконец сможем выяснить все недоразумения меж нами единственным достойным способом, а именно — поединком. А пока он с изумлением получает известие от сотворенного Молодыми Богами Недреманного Ока — Старый Хрофт, последний из Древних Богов Восточного Хьёрварда, покинул своё добровольное уединение в Живых скалах и встал во главе многотысячного войска, собранного им почти что из ничего. Все разрозненные остатки Ночного Народа, все недовольные Видриром, все обиженные Хранимым Королевством, все всегда боровшиеся против любой власти… И это войско Хрофта быстро движется к границам владений Видрира. У Мерлина будет над чем задуматься.
Я прошёлся по своему покою. Хаген, Хрофт… теперь третий союзник. В воздухе появился огневеющий круг, в самой середине которого я увидел смутную тень — Читающего Заклятья.
«Настал час, о котором мы вели с тобой речь, — без слов, мыслями сказал я ему. — Ты готов?»
«Да, если ты подтвердишь свою клятву», — произнёс он свое обычное.
«Ты получишь просимые тобой души, — медленно ответил я ему. — Клянусь тебе в том Нерушимой Клятвой Мага».
Я ощутил лёгкое дуновение на щеках, и сразу же — огромное облегчение: Читающий Заклятья взял на себя поддержание открытым окна между нашими Мирами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
